Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Тема Корейские впечатления российского ученого.

Наука и образование

03.02.2014 15:56  

didenko

90

Выкладываю статью, написанную по моей просьбе сотрудником ГАИШ Александром Гусевым.

Александр Гусев
Корейские впечатления российского ученого

Пролог

В Южную Корею я попал совершенно неожиданно. Вернувшись в Москву из отпуска в конце августа 2000 года и просматривая пришедшие за последний месяц по электронной почте сообщения, обнаруживаю письмо моего друга и коллеги об открывшейся вакансии в одном из провинциальных корейских университетов. Стоит отметить, что в то время жизнь профессионального ученого в России являлась борьбой за существование в прямом смысле слова. Перед молодым кандидатом наук без жилья, каким я тогда являлся, вопрос стоял просто: либо заниматься наукой вне России, либо – уходить из науки. Поэтому, не раздумывая долго, я заполнил нужные анкеты и послал свои данные в Кёнпукский национальный университет. Особой надежды на получение работы там я не испытывал, тем более, что срок подачи заявлений закончился еще в июле.
Каково же было мое удивление, когда в двадцатых числах сентября я получил письмо из университета о принятии на работу и пожелание увидеть меня в Корее уже 1 октября! Три безумно хлопотных недели: получение рабочей визы, поиск денег на билет до Сеула, получение официального годичного отпуска на двух своих работах в Москве, последние консультации с коллегами и встречи с друзьями – и вот, наконец, утром 15 октября приземляюсь в аэропорту города Сеула...
Так началось мое двухлетнее пребывание на корейской земле. Все, что буду описывать дальше, является моими личными впечатлениями и относится к периоду 2000-2002 годов. Возможно, некоторые вещи уже успели устареть, но общая картина, как мне кажется, не должна сильно измениться.

О стране и ее обитателях

До начала семидесятых годов прошлого века Южная Корея была бедной сельской страной, уступающей в развитии даже своему северному соседу. Первое высотное здание в Сеуле было построено лишь в середине 60-х. Пролетая впервые над городом, я поразился огромными кварталами стандартных высоток (про себя мы называли их «тетрапаками»). Как оказалось впоследствии, высотки в Корее строились по единому образцу по всей стране: отличить жилой квартал Сеула от квартала, например, Тэджона, невозможно. К счастью, архитектура большинства городов относительно мало пострадала от последних войн и дворцы и музеи Сеула, разбросанные по всей стране многочисленные буддистские храмы, да и просто старые одно-двухэтажные дома отлично сохранились.
Природа страны очень похожа на крымскую: небольшие, поросшие лесом горы в центральной части и низменное морское побережье. Но в отличие от Крыма, здесь используется для сельского хозяйства любой мало-мальски пригодный участок земли. Часто можно было наблюдать такую картину: в центре многомиллионного города прямо вдоль дороги тянутся небольшие аккуратно возделанные поля. Дело в том, что Южная Корея является третьей в мире страной (после Бангладеш и Тайваня) по плотности населения. Равнинных участков, пригодных для земледелия, очень мало.

Автор на фоне города Тэгу. Апрель 2001 года.
Климат страны во многом близок к крымскому или северокавказскому: жаркое (+30°C и выше) лето и небольшие отрицательные температуры зимой. Тем не менее, переносится местная погода гораздо тяжелее. Все дело в муссонах. Два самых жарких месяца в году (июль и август) очень влажные и дождливые – дышать невозможно, а в остальные 10 месяцев осадков почти нет. За две зимы я лишь однажды видел настоящий снегопад; снег продержался на земле неделю. Это была единственная зимняя неделя в Корее, когда я чувствовал себя как дома.
Корейцы (как южные, так и северные) ведут историю своей страны чуть ли не с доадамовых времен. Как бы то ни было, первые государственные образования появились здесь еще до нашей эры. На протяжении всей своей истории Корея была ойкуменой великой китайской цивилизации и культура Китая оказывала до недавнего времени основополагающее влияние на все стороны жизни корейцев. Лишь с XIX века сначала христианское, а затем и американское влияние заметно изменили менталитет народа. Я был очень удивлен, когда узнал, что в стране около половины населения являются христианами.

Статуя Будды в одном из древних монастырей.
За всю свою историю, несмотря на многочисленные войны с соседними Китаем и Японией, лишь монголам в XIII веке и японцам в XX столетии удалось завоевать на какое-то время корейское государство. Историческими причинами можно и объяснить отношение корейцев к другим нациям. Здесь тепло относятся к китайцам, очень хорошо – к русским и европейцам. Японцы, обратившие корейцев в рабов на долгих сорок лет (1905-1945 гг.), оставили очень недобрую память. Даже Японское море на всех корейских картах зовется Восточным. Как ни странно, но в Корее очень не любят американцев – сказывается многолетнее пребывание здесь многотысячного контингента войск США, не подчиняющихся местным законам.
Почему то многие считают, по аналогии Китаем и Японией, что в Корее используется иероглифическое письмо. На самом деле, корейский алфавит состоит из 24 одиночных (10 гласных и 14 согласных) и 16 двойных букв (11 гласных и 5 согласных). От двух до четырех букв (включая двойные) образуют слог. Буквы вписываются в квадрат слева направо или сверху вниз так, что один квадрат в письме образует один слог. Непосвященные часто принимают такой слог за сложный иероглиф. Желающие могут разобрать по буквам, например, словосочетание «Кён-пук тэ-хак-кё» – Кёнкупский университет: .
Основная проблема для европейцев в корейском языке – избыток гласных звуков и недостаток согласных. Например, звуков «э»-«е» у корейцев целых шесть, зато звуки «р»-«л», «т»-«д», «п»-«б» на письме не различаются. Из-за этого даже названия городов часто переводятся по-разному: Пусан или Бусан, Тэгу или Дэгу, Тэджон или Дэджон. Тем не менее, русскоязычным корейское произношение дается легче, чем носителям романо-германских языков: помню, как долго на занятиях американцы осваивали, например, звук «ы».
Умение читать и знание местного алфавита сильно облегчает жизнь приезжим. Несмотря на то, что многие надписи на дорогах или названия станций на вокзалах или в метро дублируются на английском, латиница не передает все оттенки корейских звуков. Бывали случаи, когда людей увозили в такси на противоположный конец города из-за одной неправильно понятой гласной.
Языковые курсы для иностранцев (абсолютно бесплатные) устраивались местной христианской общиной непосредственно в здании церкви. В отличии от своей навязчивой миссионерской деятельности в России в те времена (многие, наверное, сталкивались с этим), нас местные христиане в свою веру обратить не пытались. За все время курсов лишь на моем прощальном вечере в ресторане пришлось немного подискутировать на теологические темы.
Рестораны в корейских городах расположены буквально на каждом углу. Собственно дома никто здесь и не питается – в корейских квартирах даже кухня совмещена с холлом. Часто можно увидеть картину, как после рабочего дня преподаватели и студенты идут вместе на дружеский ужин в ближайшее заведение. Рестораны поразили меня своей дешевизной: обычный обед или ужин стоил не более одного американского доллара на человека. Интересно, что в подавляющем большинстве ресторанов в центре стола находится газовая плитка, на которой еду готовят непосредственно при тебе. Часто, когда заказывают мясо, официант приносит сырые кусочки говядины и ты сам обжариваешь их на свой вкус.
Периодически в наших средствах массовой информации проскальзывает новости о голоде в Северной Корее, причем в качестве аргумента часто звучит фраза: «Жители питаются травой!» Подобный аргумент у человека, побывавшего в Корее, может вызвать улыбку. Во вполне благополучной Южной Корее жители тоже с удовольствием едят траву.
Знакомство с корейской кухней начинается с двух блюд, которые автоматически ставятся на стол: пресный вареный рис, заменяющий хлеб, и кимтчи. Кимтчи состоит на две трети из квашеной капусты и на треть из жгучего красного порошкового перца. Мяса в Корее едят мало, гораздо более популярна рыба и, особенно, – морепродукты. В качестве гарнира используется овощи и разнообразная зелень. Кстати, «корейской морковки» в Корее нет – это изобретение российских корейцев. Картофель употребляется редко, причем как с солью, так и с сахаром. Иногда встречаются экзотические сочетания вкусов; особенно меня поразила жареная курица в меде. Но в целом, кухня показалась мне пресноватой – соусы здесь непопулярны. Зато первые блюда в корейской кухне очень похожи на наши: те же супы, бульоны и лапша.
Собачатина является в Корее праздничным, а отнюдь не повседневным блюдом. Существуют специальные рестораны, где ее готовят, и специальные фермы, где эту породу собак выращивают. Здесь очень стесняются перед иностранцами за собакоедение (и совершенно напрасно, как мне кажется), поэтому, несмотря на все намеки сходить в соответствующий ресторан, попробовать собачатины мне так и не удалось.
Палочки я освоил за пару недель. Надо честно сказать, что даже некоторые наши блюда, такие как вермишель, палочками есть удобнее, чем вилкой. Окончательно палочки меня завоевали, когда я понял, что с их помощью можно полностью разделать куриный окорок, не пачкая рук.
К сожалению для корейской молодежи, американский фастфуд завоевывает свои позиции и здесь. Если среди старшего и среднего поколения полного и, тем более, толстого человека можно встретить очень редко, то среди молодежи (особенно школьниц) излишний вес – явление обычное.
Любителям алкоголя в Корее делать нечего. Не считая пива, здесь пьют только соджу – двадцатиградусную «водку», по своему вкусу, запаху и цвету (но не по последствиям) напоминающую низкокачественный самогон. Как ни удивительно, но пьют корейцы достаточно много. Картина летнего вечернего университетского кампуса со студентами, мирно спящими на травке с перепою никого не удивляет. Однако, в отличие от русских, даже в пьяном виде корейцы никогда не буянят.
Вообще, Корея – очень безопасная страна. Здесь можно совершенно спокойно гулять в любое время и в любом месте. Максимум, на что способна местная подвыпившая молодежь, это крикнуть издали: «Эй, катись в свою ... Америку!» При этом, полиции на улицах не видно. Меня, например, несмотря на то, что я явно являлся «лицом некоренной национальности», ни разу за два года не попросили предъявить документы. Единственный за все время опыт общения с полицией носил комичный оттенок. Местные банкоматы в городах стоят прямо на улицах и представляют из себя некоторое подобие наших старых телефонных будок. В 11 вечера они перестают работать. Как-то раз я вошел в кабинку с банкоматом за несколько минут до одиннадцати. Электричество в аппарате выключилось автоматически ровно в 23.00, оставив в чреве банковской машины мою карточку и не осуществив выдачу заказанных наличных... Тогда-то и пришлось обращаться к полисмену...
Перед приездом в загадочную и абсолютно неизвестную для меня Корею я немного волновался. Опасение вызывал и мой далекий от совершенства английский, и та работа, которую непосредственно придется выполнять. Опасения улетучились довольно быстро. К стране я привыкал месяца три, после все окружающее перестало казаться сплошной экзотикой. Сказалось, в первую очередь, участие и благожелательное отношение моих новых коллег. По-видимому, сыграло немалую роль и то, что в первые два месяца у меня не было ни одного русскоязычного знакомого и все общение проходило с корейцами и на английском языке.
Люди в Корее более скрытные, чем мы. Так, например, за два года я лишь однажды побывал дома в корейской семье. Сейчас, с развитием урбанизации, корейцы предпочитают, если есть возможность, жить небольшими семьями – муж, жена, маленькие дети. Детей немного: один, два, реже три ребенка. Несмотря на безусловное почитание родителей и старших вообще, современные корейцы стараются купить или арендовать квартиру сразу по вступлении в брак. Это относится к городским жителям, в сельской местности нравы остались более патриархальными.
Корейский менталитет в чем-то близок к нашему, а в чем-то – бесконечно далек. Побывав там, меня не удивляет то, что в Китае или в Северной Корее до сих пор строят коммунизм; удивляет скорее то, что Южная Корея является капиталистическим государством. Здесь очень развито чувство коллективизма и, при этом, существует строгая иерархия «старший – младший» и «начальник – подчиненный». Корейцы очень дисциплинированы и работоспособны; вряд ли кто-нибудь из наших научных сотрудников или преподавателей мог бы сидеть на работе по 12-14 часов, имея всего один 10-дневный отпуск в году (на заводах рабочий день, конечно, меньше).
Быстрое превращение Кореи в страну высоких технологий связано, прежде всего, с корейским рабочим. Уже инженерный состав на предприятиях не превосходит по квалификации российский. Что же касается разработчиков новой техники, конструкторов, то они уступают пока и нам, и американцам, и японцам, и европейцам. Как правило, новые разработки либо покупаются, либо разрабатываются в Корее иностранными специалистами.
Вместе с тем, нельзя воспринимать корейцев как неких роботов, всегда и все делающих идеально. Меня, например, удивил весьма «смелый» стиль вождения многих местных водителей. Неудивительно, что при населении в 3 раза меньше, чем в Японии, на дорогах Кореи гибнет в год больше людей, чем на трассах восточного соседа.
В качестве примера того, что жители Страны утренней свежести не лишены обычных человеческих недостатков, могу привести следующий забавный пример. Второй год своего пребывания в стране я работал в научном институте в Тэджоне. На въезде на территорию института сидел сторож в домике, но вход непосредственно в здание института осуществлялся с помощью карточки – магнитного ключа, который выдавался всем сотрудникам. Подобные ключи имеют свойство размагничиваться со временем, их нужно периодически перемагничивать. Мой ключ окончательно перестал работать на десятом месяце пребывания в тот момент, когда я вечером уходил с работы. Поняв, что выйти из института самостоятельно я не могу, пробегаюсь по зданию и обнаруживаю, что никого кроме меня в институте нет! Через пластиковые окна вылезти невозможно, докричаться до сторожа тоже. Начинаю судорожно думать и тут обнаруживаю кнопку пожарной сигнализации... Вой сирены, как мне казалось, должен быть слышен за несколько кварталов отсюда. «Спасен!» – решаю я, сейчас прибежит сторож или, на худой конец, пожарные, и выпустят меня отсюда. Ждал я минут сорок, потом голодный и злой ушел под шум сирены ночевать к себе в лабораторию. Вахтер появился только в середине ночи с плановым обходом, выключив, наконец, сигнализацию... Не веет ли читателям чем-то родным от этого случая?
В Корее, кстати, есть одно место, где чувствуешь себя как дома. В портовом Пусане на улице Техас (простое созвучие, не имеющее к одноименному штату никакого отношения) есть настоящая русская базарная улочка с родными надписями и бабушками. Вообще, русских в Корее достаточно много. Негласной столицей россиян, работающих здесь, является пригород Сеула Сувон – город, где находятся основные предприятия небезызвестной фирмы Самсунг. Русскоязычные ученые работают большей частью в Тэджоне – своеобразном научном центре Корее. Примерно треть полуторамиллионного города по площади занимают научные институты и жилые дома, где проживают сотрудники, – корейский аналог наших академгородов. А вот в третьем по численности городе страны Тэгу, где мне пришлось работать первый год, на 2.5 миллионов населения приходилось всего 12 россиян. Как ни странно, но жизнь в Тэгу, который считается наиболее консервативным корейским городом, мне понравилась больше.

Образование и наука в Корее

Система образования в Корее является практически полной копией американской. Обучение в школе длится 12 лет, причем два последних старших класса именуются «high school» («высшей школой»). Высшее образование двухступенчатое: 4-годичный бакалавриат и 2-годичная магистратура. Срок аспирантуры обычно составляет 5 лет. В целом, путь от первоклассника к доктору (нашему кандидату наук) составляет 23 года. Так что, когда я работал в университете, местные аспиранты были моими ровесниками.
Большинство университетов в Корее государственные. Наиболее престижными являются два сеульских ВУЗа: Сеульский национальный университет и частный Университет Ёнсей. В крупных городах, таких как Пусан, Тэгу, Тэджон, действует несколько университетов. Например, в Тэгу расположены Кёнпукский национальный университет (Тэгу – центр провинции Кёнпук) и Университет Тэгу.
Разбиение специальностей по факультетам было для меня, привыкшего к советской системе (мех-мат, физ-фак и т.д.), несколько непривычным. В моем университете, например, наряду с физическим факультетом существовал и факультет астрономии и наук об атмосфере, на котором я работал. Теперь, впрочем, на подобную систему факультетов переходят многие наши ВУЗы, включая мой родной МГУ.
После масштабов МГУ особенно поразила меня миниатюрность местного факультета: штат состоял всего из шести профессоров и доцентов, из которых астрономами были лишь трое. Студентов в бакалавриате было относительно много, но уже на 1 курсе магистратуры, где я вел занятия, студентов-астрономов было всего трое. Из-за небольшого количества преподавателей и учащихся возникают удивительные, с моей точки зрения, ситуации, когда у профессора-космолога аспирант пишет диссертацию по астероидам.
Студенты в Корее очень обязательные и усидчивые. Никаких прогулов, предметов по выбору и свободных посещений лекций. Очень много работают самостоятельно. Единственный минус у них, на мой взгляд, – слабая математическая подготовка. Студенты могут проводить сложные вычисления, брать интегралы, но делают это слишком механически, не чувствуя чисел. В качестве примера приведу следующий случай. Разбираем со студенткой задачу, которая у нее не получается. Доходим до последнего вычисления: нужно взять десятичный логарифм из миллиона (lg 106). Девушка, вместо ожидаемого мною мгновенного ответа «6» берет калькулятор (время ноутбуков еще не пришло) и начинает считать. Не дожав на калькуляторе букву «F» (lg), получает вместо «6» «4106», записывает ответ и смотрит на меня победным взглядом.

Дружеская вечеринка в лаборатории со студентами-магистрантами факультета.
Думаю, вряд ли кто-нибудь из россиян захотел бы вкусить надолго прелести студенческой корейской жизни. Набитые битком, по нашим меркам, общежития закрываются на ключ ровно в полночь. Вахтер уходит спать. На окнах решетки. Кричи – не кричи, ничего сделать нельзя. Либо ищи гостиницу, либо ложись спать на лавочку (благо, полгода погода позволяет). Единственно, что может вызвать зависть наших студентов – это пять месяцев каникул: три – зимой и два – летом.
Надо сказать, что вся дальнейшая карьера жителя Кореи зависит от того, какой университет он закончил. Иерархия здесь жесточайшая. Условно говоря, в какой-нибудь высокотехнологичной фирме обладатель красного диплома инженерного факультета провинциального ВУЗа никогда не станет начальником выпускника факультета искусств Сеульского университета, имеющего троечный диплом. Точно так же, аспирант какого-либо ВУЗа никогда не станет в нем профессором, он может быть преподавателем лишь в менее престижном университете. Практически все профессора-астрономы, с которыми мне довелось общаться, заканчивали аспирантуру в американских университетах.
Из-за этого, самые тяжелые и напряженные годы в жизни корейцев – это годы обучения в выпускных классах школы и год поступления в университет. Именно эти годы определяют всю твою дальнейшую карьеру до самой пенсии.
Так получилось, что я оказался первым российским астрономом, приехавшим работать в Корею (теперь уже далеко не единственным). Вообще, иностранных ученых в стране немного – корейцы сами предпочитают учиться в аспирантуре и работать за рубежом (в основном, в США). Российская наука и образование в Корее ценятся, но в то время потенциальных студентов-аспирантов отпугивала наша политическая и экономическая нестабильность. «В Штатах дороже, но зато спокойнее», – говорили мне.
Академии наук, в нашем понимании, в Корее нет. Вместо этого существует сеть государственных институтов по различным областям фундаментальной науки. Они сосредоточены, в основном, в Сеуле и Тэджоне. Основная научная работа ведется именно в таких институтах. В университетах крупные исследовательские группы существуют только в двух столичных ВУЗах: Сеульском национальном университете и Университете Ёнсей.
Финансирование фундаментальной науки здесь осуществляются в основном государством, напрямую, или через различные фонды. Собственно, данная система финансирования является типичной и для нас, и для Европы. Разница (увы, не в нашу пользу!) заключается в объеме вложений в науку. Прикладная наука активно развивается в Корее прежде всего благодаря вложениям различных крупных высокотехнологичных компаний.
Конечно, в Корее, как и во всем мире, человек, решивший посвятить себя науке, вряд ли станет миллионером. Зарплаты начальников отделов в крупных частных компаниях в несколько раз больше зарплаты университетских профессоров. Но в отличие от России, где зарплата профессора МГУ не превышает доход уборщицы банка ВТБ, в Корее профессорский заработок в полтора-два раза больше, чем средняя зарплата по стране. Вообще, надо сказать, что престиж и социальная значимость профессии ученого и, особенно, преподавателя очень высок; пожалуй, выше, чем даже в Европе.
В крупнейшем астрономическом институте – Корейской астрономической обсерватории (ныне – Корейский астрокосмический институт) – я работал второй год своего пребывания в стране. Данная организация состоит из центрального института в Тэджоне, радиообсерватории (там же) и двух оптических обсерваторий в горах. Единственным крупным инструментом является 1.8-метровый телескоп Боянсанской обсерватории, на котором мне удалось поработать. Кроме этого, корейские астрономы участвуют в ряде международных проектов и имеют некоторое количество наблюдательного времени на современных крупных телескопах.

Боянсанская астрономическая обсерватория.
Надо сказать, что астрономов в Корее, по нашим меркам, очень мало. Всего в стране работало около 60 специалистов с ученой степенью, в три раза меньше, чем в моем родном Государственном Астрономическом институте им. П.К. Штернберга МГУ. Поэтому, в отличие от нашей страны, где худо-бедно разрабатываются все современные направления астрономии, в корейской исследовательской астрономии существуют незаполненные лакуны. Как раз одну из них я, начавший в то время заниматься фотометрией областей звездообразования в удаленных галактиках, и заполнил. С одной стороны приятно работать над собственной темой, с другой – плохо, что не с кем посоветоваться, нет ни одного специалиста вокруг.
По моему субъективному мнению, корейские ученые напоминают школьных девочек-отличниц. Они очень глубоко и полно могут разрабатывать любые научные темы, но пока не совершили ни одного прорывного открытия в фундаментальной науке. Впрочем, учитывая, что корейской науке всего 50 лет, рано или поздно количество перейдет в качество. В дружеских беседах мне часто говорили, что с нетерпением ждут, когда же корейский гражданин получит, наконец, Нобелевскую премию. С тех пор одну премию они получили, но... премию мира. Думаю, что это не далеко последняя корейская премия, когда-нибудь ее получит и корейский ученый.

Заключение

Современному ученому поработать какое-то время за границей, как я считаю, просто необходимо. Конечно, современные методы общения или участие в международных конференциях помогают, находясь в любой точке Земли, держать руку на пульсе, отслеживать последние достижения и оценивать свое место и роль в общемировой науке. Но оторваться на какое-то время от родной реальности, посмотреть, как работают, да и просто живут за рубежом, очень познавательно и полезно. Я совершенно не жалею о проведенных там двух годах.
... А о Корее вспоминаю пару раз в неделю, когда надеваю на тренировку майку сборной факультета астрономии и наук об атмосфере Кёнкупского национального университета по футболу.


Сcылка >>

закрыть...

Сcылка >>


Оцените статью