Олег Григорьев, Михаил Хазин "Добьется ли Америка апокалипсиса-II"

Наука и образование

27.12.2008 10:30

Михаил Хазин

128

Второй текст, продолжение первого, опубликован в журнале «Эксперт» N28 (334), от 22 июля 2002 Добьется ли Америка апокалипсиса-II

Олег Григорьев,
Михаил Хазин

Кризис в американской экономике далек от завершения. Его дальнейшее развитие, скорее всего, приведет к разрушению мирового фьючерсного рынка и, как следствие, - к резкому усилению позиций рынков локальных. Однако сегодня непонятно, какие локальные рынки смогут воспользоваться новой ситуацией

К
ак долго в американской (мировой) экономике будут наблюдаться кризисные явления и какие долгосрочные последствия они будут иметь? Эти вопросы сегодня волнуют практически всех представителей бизнеса, от менеджеров гигантских корпораций до средних торговцев. Для ответа на них необходимо разобраться в реальных причинах кризиса. Причем в причинах не только технических, но и глобальных. В противном случае невозможно будет оценить те тенденции, которые подспудно определяют направление происходящих процессов.
Структурный кризис

Для начала о технических причинах. Кризис в США носит ярко выраженный структурный характер, который и определяет его глубину и масштабы. В 90е годы в американской экономике развивался сектор, получивший название «новая экономика». Инвестиции в эту экономику намного превышали возможности их возврата.

Предполагалось, что рост потребления товаров и услуг данного сектора экономики будет расти настолько быстро (в разы превышая темпы роста экономики в целом), что со временем возврат инвестиций будет обеспечен, причем с колоссальной нормой прибыли. Этот расчет не оправдался, и к 2000 году стало понятно, что новый сектор не в состоянии сохранить безубыточное производство, не говоря уже об обеспечении прибыли для инвесторов.

Теоретически такое прозрение должно было бы произойти раньше, но свою роль сыграла массовая пропаганда потрясающего роста производительности труда, который якобы обеспечивает внедрение новых технологий. Сейчас уже понятно, что такого роста не было, о чем говорят, например, исследования компании McKinsey. Эти исследования показали, что почти все увеличение производительности труда на самом деле дают всего шесть отраслей: розничная торговля (retail trade), оптовая торговля (wholesale trade), торговля ценными бумагами (securities), полупроводники (semiconductors), производство компьютеров (computer manufacturing) и телекоммуникации (telecom services). В остальных отраслях экономики происходили то небольшие увеличения, то снижения роста производительности, компенсирующие друг друга.

Здесь мы позволим себе сослаться на первую часть этих заметок, опубликованную в «Эксперте» два года назад (N28 за 2000 год) и вызвавшую тогда отповедь общественности: «До сих пор не произошло существенного воздействия нового информационного сектора на традиционный, в первую очередь промышленный, в смысле существенного увеличения эффективности последнего, роста в нем производительности труда и нормы прибыли».

Итак, сейчас сложилась классическая ситуация структурного кризиса, когда объем ресурсов, необходимый для поддержания и развития некоего сектора экономики, абсолютно не соответствует объему его продаж конечному потребителю.

Кризис и фондовый рынок

Следуя классическим рецептам, при структурном кризисе необходимо повышать учетную ставку, чтобы умирающие сектора максимально быстро прекратили свое существование. Желательно совмещать это с проведением активной государственной (как бюджетной, так и протекционистской) поддержки той части экономики, которая должна компенсировать понесенные потери. Причем начинать эту политику надо было году в 19981999м, а то и раньше (напомним, что индекс производственной активности NAPM достиг своего максимума в сентябре 1999 года). Однако проблема была в том, что та часть экономики США, которая должна была нивелироваться в результате структурной перестройки, составляет сегодня около 1215% ВВП. И еще примерно столько же занимает сфера услуг, которая за эти годы выросла на новой экономике.

Элита США оказалась не готова признать неизбежность сокращения почти четверти национальной экономики — в частности, из-за того, что последствия структурной перестройки по ее различным частям ударят по-разному. Например, самый большой урон понесут уолл-стритовские инвестиционные банки — то есть финансовая элита США, контролирующая не только Федеральную резервную систему (являясь ее прямым акционером), но и демократическую партию, (практически полностью финансируя ее предвыборную кампанию), и частично республиканскую партию (примерно 30% расходов этой партии во время последней президентской кампании тоже были возмещены из этого источника).

В результате ФРС США, вместо того чтобы повышать учетную ставку, сначала долго ее держала, а потом, когда кризисные явления проявились в полном объеме, стала понижать — снимая на время локальные проблемы, но углубляя общий кризис.

Действие это продлевает срок существования явно нежизнеспособных секторов экономики, которые высасывают соки из других, вполне жизнеспособных ее частей (в том числе претендуя на значительную долю кредитных ресурсов).

При этом денежные власти США после смены президента, и особенно после 11 сентября, внесли некоторые коррективы в свою политику (здесь сыграл определенную роль и раскол среди спонсоров республиканской партии). Одновременно с проведением политики сильного доллара и снижением учетной ставки (а такое совмещение выглядит довольно странно, и справедливости ради надо отметить, что министр финансов О`Нил к политике сильного доллара всегда относился скептически) они стали резко усиливать протекционизм и прямую бюджетную поддержку экономики. Отметим, что это не может быть эффективным, ведь основная помощь — и «ликвидностью», и бюджетными деньгами — поступает именно в те сектора экономики, которые в результате структурной перестройки должны сократиться особенно сильно (банки и другие финансовые институты, а также оборонные заказы, связанные с новой экономикой).

Нет сомнений, что эта ситуация внесла большой вклад в бухгалтерские скандалы последних месяцев. Компании новой экономики должны были демонстрировать рост продаж, для того чтобы не потерять преимущества в плане привлечения капитала. В то же время компании экономики старой были вынуждены скрывать от акционеров и инвесторов потери от нерентабельных вложений в новые технологии. Им также приходилось маскировать проблемы, связанные с привлечением капитала в условиях конкуренции с новыми секторами, имеющими более высокую доходность.

Оценить сегодняшний уровень падения фондового рынка довольно просто. Среднестатистическое значение индекса цена/доходность по всему рынку в XX веке — приблизительно 1215, а его значение по данным S & P500 и Dow Jones в последний год колеблется около 40. Поскольку в периоды кризиса этот коэффициент обычно опускается ниже среднестатистического уровня (до 810), можно смело предсказывать, что фондовый рынок США может упасть еще в два-три раза. А если учесть, что до окончания структурной перестройки американской экономики (то есть, в частности, до снижения ВВП США примерно на четверть) негативные явления не исчезнут и доходы компаний будут снижаться, фондовые рынки могут упасть еще ниже.

Чем сильнее будут падать индексы, тем больше будут обесцениваться активы финансовой системы США, а это усилит кризисные явления и необходимость в государственной поддержке. Например, с падением курсов акций многие банки потребуют немедленного возврата кредитов, выданных под залог, — в частности тех, за счет которых производилось техническое переоснащение американского производства, не принесшее никаких дополнительных доходов (но вызвавшее рост фондовых индексов). И нет никакой уверенности в том, что все эти кредиты будут возвращены.

В таких условиях сыграет свою роль и инфляция. Сейчас, на фоне острой конкуренции с импортом, она ограничена (зато резко, до 10% в месяц, увеличивается дефицит текущего и внешнеторгового баланса), однако протекционистская политика нынешнего руководства США и резкий рост денежной массы еще дадут о себе знать.
Кризис и мировые рынки

Сегодняшнее падение доллара является следствием неубедительного исполнения им одной из трех основных функций — национальной валюты США, то есть связано со слабостью американской экономики. В недалеком будущем этот процесс усугубится за счет ослабления второй функции доллара — мировой резервной валюты. Есть мнение (хотя довольно-таки маргинальное), что введение в США в обращение так называемых розовых долларов, намеченное на осень, будет использовано для проведения денежной реформы а-ля Геращенко-93 с целью недопущения проникновения на территорию США наличных и безналичных долларов из-за пределов страны. Поводов для этого в условиях поиска источников финансирования террористов достаточно.

Но основной удар по мировой экономике нанесет не это, а невозможность исполнения долларом своей третьей функции — единой меры стоимости.

Мировая экономика держится на глобальных рынках — нефти и металла, продовольствия и золота. Собственно говоря, процесс глобализации состоял в том, что все новые и новые рынки входили в этот перечень. И экономика США стала экономикой услуг во многом потому, что она не производила, а обслуживала (и тем самым контролировала) единые рынки.

Но основой функционирования этих рынков является ценовой прогноз, построенный на механизме фьючерсной торговли за доллары. Резкое и непредсказуемое падение доллара неминуемо разрушит весь этот механизм. В первую очередь потому, что общий объем торгуемых фьючерсов превосходит физические объемы товаров на порядки — никому сейчас не приходит в голову по закрытии контрактов требовать материальных поставок (разница цен компенсируется в денежном эквиваленте). Но в условиях быстрого роста цен на материальные активы ситуация изменится — и большинство глобальных операторов обанкротятся или будут вынуждены уйти. Для примера можно взять рынок золота, который в ближайшее время будет играть ключевую роль. Только по шести крупнейшим американским коммерческим (без инвестиционных гигантов) банкам и лишь по опционным контрактам обязательства в физическом выражении составляют около 28 тыс. тонн золота. Напомним, что суммарные резервы всех центробанков мира — около 31 тыс. тонн, а мировая годовая добыча — около 2,5 тыс. тонн.

И если сейчас стоимость тонны металла, проданной в Австралию, Южную Африку, Латинскую Америку или Канаду за доллары США за вычетом транспортных расходов почти одинакова, то с развалом рынков и утерей долларом функции единой меры стоимости цена той же тонны золота, проданной за австралийский доллар, рэнд, песо или рубль, может отличаться на 5080%.

Причем попытки сделать процесс падения доллара прогнозируемым неминуемо столкнутся со скепсисом участников рынка, уже привыкших к многолетней оптимистической пропаганде, имеющей слабое отношение к действительности.

Вот это и будет катастрофа. Крупные корпорации, забюрократизированные в рамках единой глобальной политики, не смогут поддерживать нормальную рентабельность во всем мире. Маркетинговые службы производителей должны будут серьезно вырасти, что существенно увеличит затраты, особенно если учесть, что специалистов, готовых к такой ситуации, нет. Страны-производители начнут активно защищать свои рынки, используя всю мощь разработанного в рамках ВТО законодательства и юридических процедур — при том, что сама ВТО практически прекратит свое существование.

Или (вновь цитируем первую часть заметок) «именно взаимодействие механизмов защиты национальных рынков и будет определять развитие мировой экономики в первые послекризисные годы».
Предположительные причины и тенденции

Почему американская и мировая экономика развивается именно по такому сценарию, до конца неясно. Мы попытаемся сейчас дать ответ на этот вопрос, поскольку исследования в этом направлении позволят спрогнозировать глобальные последствия мирового экономического кризиса. По нашему мнению, кризис той модели глобализации, которая строилась последнее десятилетие, вызван тремя причинами.

Первая из них в том, что механизмы, которые управляли глобальными рынками, были построены по схеме «сверху вниз». Иными словами, построенная в США система контроля и управления мировыми рынками, обеспечившая этой стране переход к постиндустриальному обществу и рост сферы услуг до 70% ВВП, управлялась исключительно сверху и не смогла адекватно реагировать на острые сигналы снизу. Ресурсы же при этом двигались исключительно снизу вверх.

Фактически модель глобализации была выстроена по образу и подобию колониальных европейских империй, где колониям отказывалось в праве иметь независимые ресурсы, как материальные, так и интеллектуальные (которые перетягивались в метрополии). В результате стоимость услуг «метрополии» по управлению рынками серьезно повышалась и достигла такого уровня, что любые вложения в реорганизацию системы управления, то есть увеличение доли услуг в конечной стоимости товара, скорее всего не смогут окупиться.

Вторая причина состоит в кризисе рынков локальных. Отсутствие адекватной поддержки сверху и выкачивание ресурсов привели к кризису отдельных локальных рынков, который стал распространяться на все отрасли и регионы мира. Тому есть масса примеров, приведем только два. Многочисленные и нетривиальные рынки автомобилестроения в Европе за последние 15 лет фактически пришли в упадок. Автомобилестроение Англии и Швеции исчезает, превращаясь в филиалы американского и немецкого. В кризисном состоянии рынок итальянский. Как следствие, эти рынки уже не могут быть лидерами экономик своих стран — ни технологическими, ни идеологическими. Пример из другой отрасли. За те же 15 лет включение в мировую кооперацию разрушило гранильную промышленность в России. В результате мы потеряли более половины добавленной стоимости, которую могли бы производить, общие доходы алмазно-бриллиантового комплекса страны сократились практически вдвое. И таких примеров немало.

Существующая система управления мировыми рынками могла разрушить локальный рынок, но не умела его поддержать — и кризисные явления все более усиливались. Отметим, что иностранные инвесторы, которые с мая 2001го по май 2002 года вывели из фондового рынка США более 60% своих активов (то есть иностранные инвестиции в этот рынок упали в два с половиной раза), сейчас столкнулись с ситуацией, когда эти средства некуда вложить. Локальные рынки и производители к быстрому освоению этих денег просто не готовы — например, российский фондовый рынок вместо того, чтобы вырасти с падением американского, тоже стал падать.

Третьей причиной кризиса модели глобализации стало отсутствие принципиально новых товаров. Если говорить о потребительском рынке, то, по всей видимости, последний принципиально новый товар — это персональный компьютер. Все остальное — усовершенствование и развитие уже существующего. Попутно заметим, что бум новой экономики связан именно с появлением персонального компьютера — с тех пор ничего качественного нового человечество так и не изобрело. Проблема же в том, что в условиях глобализации это сделать все труднее и труднее, поскольку финансирование подобных разработок уменьшается. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить научно-технические журналы 60х годов и наших дней по части «сумасшедших» идей, пригодных для использования значительной частью потребителей.

Если исходить из этой концепции, выход из кризиса лежит в оздоровлении локальных рынков. Необходимо максимально их восстановить — со всеми национальными и региональными особенностями. Только тогда, в процессе их конкуренции, смогут родиться те идеи, на базе которых можно будет вытащить мировую экономику из глобального кризиса. А уже после этого можно будет рассматривать вопрос о построении новой системы их глобализации — на совершенно новых и пока непонятных принципах. И мировая экономика совершит очередной круг развития.

Однако оздоровление локальных рынков неминуемо связано с управлением ими — поскольку, как показал опыт либерализации, самостоятельно они оздоравливаться не хотят. Это означает, что мир ждет переход к усилению контроля за локальными рынками с упором на среднесрочное и долгосрочное планирование. Этот контроль сегодня может осуществить только государство. Те государства, которые наиболее эффективно смогут реализовать в своей деятельности именно функцию планирования, получат серьезные преимущества по итогам кризисного периода.


Оцените статью