Голосования



Что вы думаете о деле Улюкаева?




Хоронить заказывали?

Хоронить заказывали?

Михаил Веллер

73296


О.Григорьев "Ответ М.Малютину".

Наука и образование

03.06.2008 04:28

Олег Григорьев

109

Ответ Олега Вадимовича Григорьева на текст М.Малютина "Левые и социализм ХХI века - в России и мире: итог и остаток...
(190-летию со дня рождения К.Маркса, 160-летию публикации «Манифеста коммунистической партии» и 150-летию «Экономических рукописей» 1857-58 гг. К.Маркса посвящается)".
О.Григорьев. Ответ М.Малютину.

Еще раз повторю то, что говорил устно: текст блестящий. Побольше бы таких. Но теперь к делу.
1. Чем хороша твоя статья? С одной стороны, ты последовательно пытаешься связать концы с концами в традиционной левой парадигме. Но при этом ты делаешь это максимально честно, не прибегая по возможности к словесным уверткам. Они есть, например, когда ты начинаешь вдруг обращаться к проблеме отчуждения, как будто бы здесь зарыт какой-то интеллектуальный клад. И делаешь намеки, что, мол, ежели его откопать, то, возможно, концы с концами удастся свести.
Но в принципе это не имеет значения. Основу текста составляет анализ, и этот анализ регулярно показывает, что свести концы с концами не удается. Ты еще раз пробуешь, но анализ опять восстает. И к концу чтения становится ясно, что любая новая попытка уладить все противоречия закончится так же, как и все предыдущие. Анализ явно сильнее конструкции, хотя в области конструкции ты и выкладываешься по полной программе.
Конечно, окончательных выводов сам ты не делаешь. Наоборот, в конце ты уповаешь на ход истории, который в некотором, как ты сам надеешься, недалеком будущем, противоречия снимет. Ну, или хотя бы ослабит настолько, что это даст возможность заняться практической деятельностью. Комментарии по этому поводу несколько ниже, а пока лишь скажу, что для меня твой текст является мощнейшим доказательством актуальности вопроса: что есть левые – в истории и в современном мире.

2. Ты пишешь о том, что на протяжении столетия (плюс-минус) существовал тактический союз между левыми (назовем их так) и рабочим классом (классом трудящихся или еще как-нибудь).
Конечно, говорить о вековом союзе как о тактическом – это может показаться несколько вычурным, но я настаиваю именно на такой трактовке. А о постоянных противоречиях внутри этого союза на протяжении того столетия мы хорошо знаем.
Суть этого тактического союза понятна. Левые хотели использовать трудящихся в качестве массовки, обеспечивающей взятие ими (левыми) государственной власти, сами же трудящиеся хотели социального государства (иными словами, их полностью удовлетворяла программа-минимум). Никакой государственной власти трудящиеся не хотели, ибо хорошо понимали, что эту власть получат вовсе не они, а именно левые. Поэтому они ее и не брали даже тогда, когда, казалось бы, для этого нет никаких препятствий (соответствующие примеры ты приводишь). И только в России рабочий класс удалось заставить поддержать левых, позволив ему в условиях голода сесть на шею крестьянству. Но после этого во всех других странах рабочий класс тем менее был склонен доводить дело до взятия власти левыми, хотя союз окончательно и не разрывал.
Как бы то ни было, у этого союза была длинная и богатая история, а поэтому появилась привычка отождествлять левых и рабочий класс (трудящихся). Вернее даже так: левые уже не в состоянии мыслить себя вне союза с рабочим классом, хотя рабочий класс (трудящиеся) и раньше и теперь спокойно обходился и обходится без такого отождествления.

Сегодня, когда социальное государство худо-бедно сложилось, этот союз распался. Не сегодня, конечно, а 40-50 лет назад, но сегодня до левых уже стало доходить, что, кажется, это уже навсегда (ибо эти 40-50 лет прошли в иллюзиях и бесплодных надеждах на регенерацию, а также в поисках новых социальных слоев на замену пролетариату). Ты сам пишешь: «Сегодня стало ОКОНЧАТЕЛЬНО ясно, что левая интеллигенция самого разного толка давно представляет исключительно саму себя, а у любых «социалистических преобразований» в развитых странах отсутствует заинтересованный в них МАССОВЫЙ субъект (если речь не идет об общинах разного толка или «сетевых общностях», обреченных на локальность)».
Здесь я с тобой полностью согласен, но вот дальше у нас начинаются разногласия.
Ты не видишь никакого другого пути, как ждать и надеяться, что такой союз рано или поздно возобновится – в результате глобального кризиса. Иными словами, старый добрый принцип: «чем хуже – тем лучше». Собственно, именно то, что левые регулярно скатываются к этой установке, является еще одним доказательством того, что левые и трудящиеся массы – не одно и то же, и отношения между ними, хотя и союзнические на протяжении длительного времени, но сложные. А то можно подумать, что трудящиеся массы не догадываются о том, на что именно уповают их «союзнички» время от времени в своих надеждах получить власть. Другое дело, что они понимают, что, как правило, не левые виноваты в очередном кризисе, но «осадок-то остается».
Не буду гадать, восстановится ли распавшийся союз в результате кризиса, или нет, а также о параметрах этого союза, ибо ситуация, конечно, сильно изменится по сравнению с той, что была в середине 19-го века, и даже той, что была 40-50 лет назад. Достаточно упомянуть проблемы, связанные с огромными массами мигрантов что в Западной Европе, что в России – боюсь, что в этих условиях союз левых с рабочих классом приобретет явно выраженный нацистский привкус (а признаки этого мы не можем не видеть уже сейчас).
Но даже если такой союз и сложится, каковы бы ни были его формы, это будет повторение пройденного – сказка «про белого бычка».
Так вот, я считаю, что сегодня есть хороший момент для того, чтобы остановиться и подумать – а кто такие на самом деле левые, чего они в действительности могли бы хотеть, и как они могли бы этого добиться. Этим мы должны заняться в первую очередь, и лишь ответив на эти вопросы думать о возможных будущих союзах, если они понадобятся.
Ведь что получается? Союза с трудящимися уже 40-50 лет как нет. Но левые-то остались, и регулярно появляются новые и новые их поколения, под разными обличиями и названиями, но явно левого толка. Откуда, почему? И, кажется, левые были до возникновения этого союза. Не могли не быть, иначе кто бы этот союз заключал. А кто они были до этого союза? Еще раз повторю, столетняя история союза очень сильно исказила картину. Ради этого союза левые сами исказили и всю свою предшествующую историю. Впрочем, не настолько, чтобы ее нельзя было восстановить, но этим надо, наконец, заняться.

Ведь если этого не сделать, то картина будет выглядеть не очень красиво. Может сложиться впечатление, что речь идет о некоей секте социальных паразитов (по выражению И.Бощенко), гораздо более реальной, нежели пресловутые жидо-масоны. Паразиты более реальные, и даже готов допустить, что и более полезные для организмов, на которых они паразитируют (почти симбиотики), но все равно паразиты.
Ведь чем занимаются в своей массе сегодняшние левые? После того, как рабочий класс от них избавился, они ищут новый социальный слой, к которому присосаться – как ты с Милосердовым, к примеру, размышляете о «новых горожанах». Но, конечно же, все это только на время, чтобы переждать «трудные времена» - основная ставка, тем не менее, делается на регенерацию рабочего класса (или чего-то подобного) в результате кризиса.

3. Проблема левых заключается в том, что до сих пор история не предоставила им возможности самоопределиться, если угодно, как классу «для себя».
Виновата, конечно, Французская революция. С нее история левых пошла вкривь и вкось. Тогда на короткий промежуток времени левым удалось прийти к власти. Не потому, что они ее целенаправленно и сознательно добивались – она просто свалилась к ним в руки. Они еще не знали, что они такое, чего на самом деле хотят, у них не было ни продуманной программы, ни набора собственных идей. Они даже еще не подозревали, что они «левые».
Они наделали кучу ошибок, они быстро потеряли власть, но они создали прецедент. И на долгое время их последователи, как в самой Франции, так и за ее пределами, воодушевленные явленным примером, занялись политической алхимией, пытаясь воспроизвести условия и формы, заданные Французской революцией. Благо что основные предпосылки событий Французской революции в тогдашней Европе наблюдались повсюду.
Но повторить успех не удалось. Правящие классы оказались более расторопными (что неудивительно, ибо в отличие от левых они про самих себя все понимали), и уже не допускали раскола в своих рядах. Сложился союз монархий. Аристократов и крупной буржуазии, поддержанный к тому же тогдашним «жандармом Европы» - Россией. Последователи якобинцев оказались изолированными и вытесненными на обочину политического процесса – в подполье во всех смыслах этого слова.
Им бы тогда и избавиться от французского синдрома, начать понимать, кто они такие (а может быть, они и делали это – но что мы про это знаем, пользуясь искаженной историей). Но там, в подполье, они встретили нарождающийся рабочий класс, вернее людей, сопротивляющихся своему превращению в рабочий класс – и началась уже известная нам история левых. Сначала в союзе с трудящимися в широком смысле, потом уже в союзе с рабочим классом, потом опять с трудящимися (страны третьего мира) – ну и так далее.

4. Прежде, чем перейти к вопросу о том, кто такие левые, считаю необходимым обсудить еще один вопрос, рискуя нарваться на обструкцию.

На мой взгляд между левыми и либералами в их основе гораздо больше общего, нежели принято думать, пользуясь искаженной исторической перспективой. Общего между ними больше, чем, например, между левыми и рабочим классом (и прочими трудящимися). Потому что это одни и те же люди – по своему происхождению, по своим стремлениям и целям.
Либералы также берут свое начало во Французской революции, и их генеалогия также восходит к якобинцам. Сегодня ни левые, ни либералы ни признают якобинцев полностью своими – потому что те были одновременно и левыми, и либералами. А наследники якобинцев, попав в деформированное силовое поле истории, разошлись настолько далеко, что теперь не хотят даже слышать о своем родстве.
Но голос крови можно приглушить, а совсем заглушить не получается. И тогда случаются разного рода парадоксы, с привычной точки зрения необъяснимые. Ну например, Сталин, объявляющий коммунистов единственными последовательными защитниками прав человека и гражданских свобод, или современные американские неоконсерваторы, ведущие происхождение из троцкистских кружков. А Маркс с Энгельсом эпохи «Новой рейнской газеты» - они что, не либералы что ли?
Ну, или вспомним, кого в эпоху Перестройки называли левыми. Можно, конечно, обвинить их в двуличии (равно как и Сталина). Мол, они взяли себе это название, чтобы ввести в заблуждение народные массы, придерживающиеся в своем большинстве левой идеологии. Но ведь они сами о себе думали именно так, и только потом, много времени спустя, провели болезненную для них процедуру «исправления имен».
А что сказать о сегодняшних левых и либералах, сидящих рядышком в Национальной Ассамблее, и мучительно размышляющих (достаточно почитать и тех и других), какой чёрт занес их на эти галеры (не путать с галерами, на которые занесло В.Путина). Одни напоминают другим 1917 и последующие годы, в противоположном направлении идут филиппики про 1991-92 и так далее. А ведь сидят же.
Нельзя понять историю левых в отрыве от истории либералов. Добавлю, что и в отрыве от истории националистов, хотя здесь, кажется, ситуация несколько более сложная. Одна и та же группа людей, не успев толком сформироваться и определиться, попала в водоворот истории, рассыпалась и породила все многообразие политических направлений, определявших мировую историю последних двух столетий. И, заметим, что все осколки пошли по паразитическому пути: только одни пытались паразитировать на рабочем классе, другие – на буржуазии, третьи – на нациях.
Так что это за группа? Понятно, что это далеко не левые только: с левых просто легче начинать, поскольку у них есть такая фигура как Маркс, которая структурирует соответствующую часть идейного пространства, да и мы все в этом пространстве более-менее хорошо ориентируемся. У либералов, к примеру, такой фигуры не было (Дж. Ст. Милль в этом отношении и рядом с Марксом не стоял), у них все более аморфно и сложнее для анализа. У националистов такой фигуры не могло быть по определению.

5. Пожалуй, только в России для этой группы людей было дано общее название: разночинцы. Аналоги в других языках мне неизвестны, хотя я здесь могу и ошибаться.
Про разночинцев многое известно. Известно, что их появление было связано с процессом бурного роста бюрократического аппарата. Известно, что представители правящих классов в бюрократы, особенно на низовые должности, шли неохотно, и на эти места приходилось брать разный сброд. Но этому сброду необходимо было дать образование.
И вот важный момент: образование было гуманитарным и универсальным. Никакого Болонского процесса, предназначенного для превращения нормальных людей в дипломированных болонок, тогда еще не было. То есть появилась широкая прослойка людей, обладавших достаточным образованием для того, чтобы управлять государством на любом, в том числе и самом высоком уровне. Но которых на этот самый высокий уровень не пускали. Там, на вершине иерархии, сидели представители правящей элиты, лишь немногие из которых могли похвастаться столь же хорошим образованием, что и их подчиненные.
Обидно, да? Конечно обидно. А тут вдруг Французская революция, верхи ожесточенно уничтожают друг друга, плюс иностранная интервенция, и силой вещей французские разночинцы получают власть. «Свобода, равенство, братство». Не они придумали этот лозунг, но смогли полностью использовать заложенный в нем потенциал. «Вперед, сыны Отчизны»! Словом, получился красивый, качественный миф. А потом еще Наполеон – тоже ведь часть сформировавшегося тогда мифа. И разночинцы всех стран обрели пример и надежду.
Максимум, о чем могли мечтать разночинцы до Французской революции – это о более справедливом распределении постов в бюрократической машине. Они даже еще не успели придумать, что значит, «более справедливое». Негативная программа у них была – смотри знаменитый монолог в «Женитьбе Фигаро»:
Думаете что если вы - сильный мира сего, так уж, значит, и разумом тоже сильны?.. Знатное происхождение, состояние, положение в свете, видные должности - от всего этого немудрено возгордиться! А много ли вы приложили усилий для того, чтобы достигнуть подобного благополучия? Вы дали себе труд родиться, только и всего. Вообще же говоря, вы человек довольно-таки заурядный. Это не то что я, черт побери! Я находился в толпе людей темного происхождения, и ради одного только пропитания мне пришлось выказать такую осведомленность и такую находчивость, каких в течение века не потребовалось для управления всеми Испаниями. А вы еще хотите со мною тягаться...
А вот позитивной - не было. Магомед (кажется он) высказал гипотезу, что если бы у них было время подумать, они бы, наверное, придумали что-то вроде китайской системы продвижения по службе с ее все более усложняющимися экзаменами. Похоже, что он прав. По крайней мере, столетие спустя Вебер ничего другого изобрести не смог. Так что, может быть, это даже и хорошо, что времени подумать у них не было.
Французская же революция показала, что иметь позитивную программу вовсе не обязательно. Что могут сами собой сложиться такие условия, при которых разночинцы получат не только то, что им действительно надо, а вообще все. Важно только эти условия воспроизвести, ну а потом - не упустить свой шанс. История пошла наперекосяк.

6. Итак, зафиксируем. Собственный интерес разночинцев лежит в сфере внутреннего устройства бюрократии. Плюс сюда же можно добавить и стремление расширить роль и влияние самой бюрократии. Либералы здесь, конечно же, выпадают, но у них и тактика была особой – они продавали буржуазии концепцию дешевого государства при условии, конечно, что в этом государстве они будут главными.
А что, с 18-19 века разве что-нибудь изменилось для разночинцев? Они опять видят перед собой те же самые свиные рыла, занимающие высшие государственные должности и изображающие из себя светочей разума, разве что теперь в принципе непонятно, почему сии с позволения сказать «личности» там оказались (у старых хоть происхождение было, а эти, куда ни глянь, происхождения самого что ни на есть подлого).
Достаточно несколько минут поговорить по душам что с нынешним левым, что с либералом, что с националистом, и мы обязательно услышим очередную вариацию на тему монолога Фигаро. Надо только очистить услышанное от чешуи, кою составляют всякие рассуждения об интересах трудового народа или нации, или об общечеловеческих ценностях – от этой неизбежной дани двухсотлетней истории.
То есть не удовлетворяет именно устройство бюрократии. Но при этом никакой идеи о желательном устройстве бюрократии не выдвигается (ну, всякие идеи по поводу, «как бы нам самим самоуправиться», не в счет). А выдвигается идея «если бы начальником был я». При этом единственной гарантией, которую этот «Я» готов предоставить обществу, является его приверженность некоей идеологии, объявляющей служение классу, нации, на худой конец – всему человечеству, священным долгом всякого начальника.
Но мы-то знаем, и человечество за два века уже поняло, что приверженность идеологии никакой гарантией не является. Что человека, попавшего по тем ли иным причинам на элитное место, интересует в первую очередь само это место (как бы не потерять), во вторую очередь – более элитное место (как бы занять), в третью очередь не интересует вообще ничто. В результате человечество сегодня никакими идеологиями пронять нельзя (разве что где-нибудь на забытых Богом и историей территориях), а на что надеются идеологизированные разночинцы? На то, что произойдут события, вроде мирового кризиса, которые начисто отобьют у людей историческую память?

7. Задумаемся еще об одном. Если наши оценки верны, и историческая миссия капитализма завершена (что вовсе не означает, что он с минуты на минуту возьмет и исчезнет с лица Земли), то кто может взять на себя его функции, хотя бы развитие экономики? Государство... А что еще?
Что, вот это государство, так устроенное, как сейчас? Как нынешнее российское государство (на самом деле, в других странах дело по большому счету обстоит также, а нюансы тут роли не играют)? Нет уж, лучше капитализм, авось его на мой век хватит. Надо бы послать пару долларов в фонд борьбы с финансовым кризисом.
Ты мне, наверное скажешь, что тогда руководить государством будут новые люди. Идеологически выдержанные, что ли. С безупречным происхождением из рабоче-крестьян (интеллигентов или какую еще новую социальную группу изобретет пытливая мысль) в десятом поколении. Да нет, ты мне этого не скажешь. Ты ведь хорошо знаешь работы Ленина последних годов жизни, и что он там писал про госаппарат.

А где у нас проект нового госаппарата с учетом тех новых задач, которые ему придется решать? Кто-нибудь над ним работает? Когда я четыре года тому назад попытался обсудить проблемы бюрократии, то что я услышал? Что все это, конечно любопытно, но гораздо актуальнее разбираться в электоральных перспективах наших бессмысленных партий да обсуждать идеологические нюансы. А что ты пишешь в своем ответе Журавлеву: «наброски "теории бюрократии" (что твои, что Григорьева) - они наброски и есть... В общем, в такой ситуации мне проще побыть марксистом!»
Да конечно же проще искать под фонарем, благо Маркс до сих пор ярко светит. Да вот только не туда – он, как ты знаешь, этими вопросами вовсе не занимался. А наброски так и останутся набросками, если их никто не хочет обсуждать, а все будут ждать нового Маркса, который неизвестно от какой сырости заведется. Настоящий-то Маркс тоже не из ничего появился. Он вырос на вопросах, которые все вокруг обсуждали.
А у нас никто ничего обсуждать не хочет. Потому что легче, конечно, до хрипоты спорить, кто кого побьет – Медвед Путина или Путин Медведа. А для меня в этой ситуации интересно только одно: в том бардаке, который сегодня устроил Вовочка, Медвед, может быть, и пошел бы на реальные шаги по реорганизации госаппарата, если бы соответствующие идеи что называется, «носились в воздухе». Но никаких идей, кроме как назначить имярек - туда, имярек – сюда, что-то не видно (это, конечно, относится к Хазину в первую очередь).
Я вообще не могу понять, как так можно: мечтать о крахе капитализма, и ни на секунду не задумываться о том, что делать на следующий день после этого краха.

8. На самом деле, я скажу, как так можно. Современное государство очень хорошо пристроилось на шее у капитализма. Капитализм отвечает за все. А государство отвечает за что хочет, за то, с чем капитализм по его мнению (тоже мне объективный критерий) справляется не совсем удачно. И все к этому привыкли, и всем кажется, что так и будет всегда, а разговоры про крах капитализма к этой привычной схеме не относятся.
Чем все привыкли заниматься? Сидят и думают: хорошо бы государство занялось вот этим (допустим, новыми технологиями), а то что-то капитализм с этим плохо справляется (но подразумевается – уж я-то справлюсь, если меня главным назначат). Или тем, или этим – кому что по душе. Весь Интернет под завязку забит идеями и спорами по поводу этих идей.
Ребята! Если рухнет капитализм, государство будет отвечать за все. А оно в его нынешнем виде не приспособлено за все отвечать. Оно даже за то, за что берется, толком ответить не может, ибо все равно предпочитает перекладывать решение соответствующих задач на капитализм (но под чутким чиновничьим руководством). Но даже и в этом случае речь всегда идет о коррупции, о неэффективности, об элементарных ошибках. Пока есть капитализм, их есть кому исправлять. А когда его не будет?
Мне скажут, что ведь был же СССР с его плановым хозяйством. Да, был. Но, во-первых, все мы помним, что с СССР стало. Под конец своего существования СССР по полной программе паразитировал на западном капитализме, поставляя ему энергоносители и получая товары, обеспечивавшие более или менее приемлемый уровень жизни своему населению.

А во-вторых, от капитализма он зависел с самого своего начала. Что такое догоняющее развитие? Это когда ты берешь где-то образец, и его по мере сил воспроизводишь. А где брал образец СССР (а также машины и оборудование, чтобы запустить первый цикл воспроизводства)? А что бы он делал, если бы этого образца не было?
Я как раз считаю, что опыт СССР, и положительный, и отрицательный, необходимо серьезно изучать и анализировать. Но покажите мне, кто это делает. Складывается впечатление, что никакого СССР в природе и не было. А есть только миф об СССР, причем у каждого свой. И интересуют всех только мифы, а не реальный Советский Союз, каким он был.

9. Чувствую, что пора закругляться, а то я в последнее время стал раздражительным. Старею, видимо.
Добавлю еще только одно.
Естественно, что проект нового государства должен, помимо всего прочего, должен быть таким, чтобы любой будущим разночинец ясно понимал, почему те или иные конкретные люди находятся наверху, и что от него требуется, чтобы там оказаться.
Впрочем, если Болонский процесс пойдет и дальше так развиваться, в очень скором будущем «разночинцы» перестанут появляться, и никакой альтернативы капитализму создать уже не удастся, даже если он (капитализм) станет прямой угрозой существованию человечества.
Но это уже совсем другая история...


Оцените статью