«Новая» новая экономика или настоящее технотронное общество

Экономика

20.08.2015 15:01

Сергей Толкачев [staroga]

178

Настоящая новая экономика только начинает формироваться на наших глазах в виде таких инициатив как Индустрия 4,0 и Промышленный интернет, но не только. Формируется настоящее технотронное общество, когда машины, объединенные в цифровые сети, начинают заменять человека в рутинных операциях управления производством.

«Новая» новая экономика или настоящее технотронное общество

 

А Вы заметили, уважаемый читатель, что в последние несколько лет, особенно после финансового кризиса и рецессии 2008-09 гг. словосочетание «новая экономика»  выпало из спектра наиболее популярных тем научно-аналитического дискурса. То ли дело  в годы бума конца 90-х и  2001-2007 гг., когда казалось, что информационная революция открывает безграничные возможности для преобразования экономической структуры, и, главное, устраняет причины экономических кризисов. Некоторые теоретики даже начали выступать с обоснованием теорий «бескризисного капитализма», «стабильного функционирования системы» и пр.   Даже фондовый кризис «доткомов» в США  2000 года не пошатнул в полной мере уверенность широкой общественности в преобразующую силу новой экономики.

Бурный интерес к проблемам новой экономики, возникший на рубеже веков, был связан с успехами развития инфо-коммуникационных и компьютерных технологий. Появление и развитие в целях гражданского применения сети интернет позволило значительно усилить действие эффекта масштаба благодаря новым технологиям быстрой мобилизации ресурсов огромного числа клиентов. Интернет-бизнес во всех его проявлениях открыл невиданные прежде источники предпринимательских возможностей. Высочайшие показатели экономического роста и  прибыльности таких компаний как Amazon стали гимном новой эпохе, эпохе «новой экономики» как она понималась в 2000-е годы.

Использование информационно-компьютерных технологий для автоматизации управленческих процедур на уровне офисов предприятий также рассматривалось многими восторженными адвокатами новой экономики как торжество  преобразующих модернизаций старого мира. Появление многих компаний и целого рынка компьютерных информационных систем управления предприятием стало модной тенденцией и свидетельством причастности к «продвинутому» менеджменту. Однако фактическая польза от внедрения компьютеризированных рабочих мест офисного персонала, заключалась лишь в лавинообразном росте отчетности  самого «офисного планктона», и не привело к отчетливому увеличению реальной производительности труда на предприятиях. Огромные затраты на установку  и поддержание компьютерных систем управления не оправдывались ростом эффективности бизнеса, но приводили к избыточной бюрократизации управления. Многие лидеры бизнеса из числа гениальных самоучек лишний раз убедились, что машина не может заменить человека в такой деликатной области как высшее управление предприятием.

Так что наиболее продуктивной областью новой экономики в 1990-е – 2000-е годы оставалась именно сфера интернет-технологий, оторванная от реального сектора экономики, от промышленности, создающей материальные блага. Поэтому, в многочисленных определениях новой экономики доминировали идеи обособленности этой сферы от «старой» традиционной экономики, связанной со скучным процессом материального производства. Новая экономика же представлялась как нечто возвышенное и парящее над нудной материей, нечто такое, что обладает волшебными свойствами исключительной производительности и эффективности, недоступной для «старой» экономики.

«Народное» определение в Википедии подчеркивает нематериальный или, точнее, неосязаемый характер новой экономики: «экономическая инфраструктура, характеризующаяся преобладанием неосязаемых активов (услуг и технологий), и снижением роли осязаемых активов. То есть, это экономика знаний, новых информационных технологий, новых бизнес процессов, обеспечивающих лидерство и конкурентоспособность».

Постепенно, новой экономике стали приписывать более элегантные атрибуты, подчеркивающие её креативный, визионерский и интеллектуальный характер. «Новая экономика» - это … «экономика знаний», экономика интеллектуальных услуг. … Экономика знаний - это экономика, где интеллектуальная составляющая перевешивает традиционные материальные факторы».

Наконец, стали появляться многоуровневые систематизированные определения, предлагающие трактовать новую экономику не только «в узком и широком смысле», но и выдвигающие не менее четырех подходов к пониманию этого феномена и целый ряд критериев, один из которых, на полном серьезе и без кавычек – «Дематериализация создаваемого продукта. В "новой экономике"… происходит снижение доли и значимости материальной составляющей продукта и рост ценности вложенного в него интеллекта».[1] Показательное стремление автора освободить новую экономику от материи как душу от тела, воспарить над материей, да так что додуматься по сути до парадокса – «нематериальный продукт» все равно что «нематериальная материя».

Прекрасный пример для такого восторженного прожектерства давала компания Apple, один из символов новой экономики, если не главный символ, с учетом того, что компания прочно занимала первое место по объему капитализации, и её превосходство над General Motors и Exxon рассматривали как триумфальную победу над «старой» экономикой. Ну а визионерская метафизическая фигура Стива Джобса являла собой едва ли не образ мессии новой экономики. Трагическая преждевременная смерть гениального менеджера лишь добавила новые идеи для аллюзий на тему великой христианской истории. Вынос производственного процесса, этой «нечистой» «старой» экономики за пределы США и сосредоточение американского подразделения лишь на «креативных» функциях, причем сам процесс НИОКР уже не являлся ядром креативности, представлял образец существа новой экономики и пример для многочисленных последователей. Особенно убедительно звучали примеры с разложением продажной цены айфонов, где на промышленную сборку и сырье приходилось едва ли более 1-го процента, а 99% представляли затраты на «креативность». Тем самым, как бы подтверждался тезис о «дематериализации» продукта в условиях новой экономики.

Итак, если освободиться от восторженных упований на новую экономику на уровне публицистического экстаза, далекого от трезвого научного понимания, то в сухом остатке понимания этого феномена в 90-2000-е годы остаются следующие ключевые пункты:

  • Новая экономика как сфера деятельности имеет свою предметную область в виде сферы интернет-услуг, точнее, использования возможностей сети интернет, являющейся результатом зрелого состояния информационно-компьютерных технологий, для реализации коммерческих проектов;
  • По мере распространения интернета и в результате подключения огромных масс людей к сети  реализация коммерческих проектов стала приносить высочайшую доходность за счет проявления огромного потенциала эффекта масштаба (Некоторые теоретики стали делать выводы о прекращении действия фундаментального классического закона убывающей эффективности в новой экономике);
  • впечатляющие успехи в отдельных сферах интернет-бизнеса, достигнутые за счет уникального проявления эффекта масштаба, стали безосновательно приписывать некоему невиданному креативному потенциалу, которым обладает новая экономика как некая новая эра в развитии человечества;
  • постепенное расширение онтологии новой экономики произошло в направлении всех т.н. «инновационных» высокотехнологичных секторов экономики, при этом остался непонятен сам количественный критерий разделения отраслей на новую и «старую» экономику;
  • новая экономика противопоставлялась «старой» экономике, связанной с переработкой материальных продуктов как основной сферой деятельности, т.е. промышленность, индустрия рассматривались как некий устаревающий сектор, чуть ли не балласт для прогрессивных «креативных», «интеллектуальных» и прочих отраслей «экономики знаний»;
  • прогресс общества и дальнейшее триумфальное шествие новой экономики связывалось с развитием постиндустриализма, понимаемого как неуклонное замещение «старой» экономики на новую,  или сферы материального производства на сферу нематериального производства, обладающую отмеченными атрибутами креативности и инновационности.

 

Напомним, что угасание восторженного ажиотажа в научном дискурсе к тематике новой экономики приходится на начало 2010-х годов, причиной чему явно послужила затяжная депрессия после кризиса 2008-09 гг. Но одновременно, именно с 2010 года начинается явственный процесс реиндустриализации экономик США и стран Западной Европы.

И постепенно, но достаточно быстро проиндустриальная риторика начинает вытеснять постиндустриальную мифологию. И к этому есть все основания, поскольку постиндустриальный образ новой экономики не смог предъявить никаких серьезных модернизационных свидетельств, кроме интернет-бизнеса. Нынешняя волна реиндустриализации, сопровождающаяся реальным внедрением информационно-компьютерных технологий в производственный процесс, обещает, наконец-то привести к долгожданному скачку производительности труда и  модернизации всех сторон общественной жизни.

В США уже четко обозначились аналитические центры, «фабрики мысли», пропагандирующие неадекватность теории постиндустриальной экономики, понимаемой как ненужность и устарелость промышленности для прогрессивного развития. Например, Роберт Аткинсон, президент Фонда информационных технологий и инноваций, несмотря на вполне «постиндустриальное» название своего фонда, яростно критикует «замшелое вашингтонское мышление» небезызвестного функционера Ларри Саммерса, который мыслит абстрактными штампами «экономики знаний и сервисной экономики, и призывает не соревноваться в производстве товаров, которые другие нации могут производить с меньшими издержками». Гораздо более авторитетный в академическом мире профессор Принстона Алан Блайндер, также подвергся критике за то что он придерживается ошибочно трактуемой рикардианской теории сравнительных преимуществ и рекомендует Америке отказываться от промышленного производства и сосредотачиваться на подлинных конкурентных преимуществах  в сфере наукоемких услуг, что якобы принесет потребителям прирост благосостояния.

[2]

О том, что развитие новой экономики вошло в новую фазу говорит и тот факт, что суть переживаемых перемен в организации промышленного производства на Западе стали называть Новой промышленной революцией. Правда существует разница между германским и американским подходами к периодизации. Германия, развивающая с 2011 года официальную государственную программу Индустрия 4.0, как явствует из самого названия программы, считает, что до этого мир пережил три промышленных революции и сейчас приступает к четвертой. С точки зрения Индустрии 4.0, первой промышленной революцией была механизация производства с использованием воды и мощности пара. За ней последовала вторая промышленная революция, когда в массовое производство поступила электроэнергия. А затем - цифровая революция, которая началась с использования электроники и информационных технологий для дальнейшей автоматизации производства. И четвертая революция – внедрение киберфизических систем и персонализированное производство.

Американский подход, который развивается в рамках консорциума «Промышленный интернет», указывает на переход к третьему этапу. Первый этап – это собственно промышленная революция (конец 18 века), второй этап -  интернет-революция конца двадцатого столетия, и, наконец, третий этап, симбиоз - революции промышленного интернета.

Отметим, что оба подхода признают информационно-компьютерную революцию в качестве отдельного революционного этапа, что подтверждает объектность идей новой экономики 1990-2000 годов, но, в то же время, заявляют о переходе к новой промышленной революции с 2010 года.

Основная суть новой промышленной революции или неоиндустриализации состоит в том, что она  привела к тотальному внедрению электронных устройств не только в процессы финансового управления компаниями, что произошло в ходе предшествующего этапа, но и непосредственно в производство и сопряженные с ним процессы дизайна, разработки, дистрибуции, послепродажного обслуживания произведенной продукции. В результате электроника получила возможности самоорганизации и выполнения тех контрольно-управляющих функций, которые ранее выполнялись исключительно человеком. Т.е., техника, преимущественно за счет своей «неосязаемой» компоненты – электронных импульсов, программного обеспечения, баз данных, и пр. – впервые в истории человечества получила возможность высвобождать человека от выполнения рутинных управленческих операций по всему   производственному циклу. Техника стала управлять техникой – вот что такое «новая» новая экономика или неоиндустриализация или настоящее технотронное общество, предсказанное футурологами и концептуалистами.

Как известно, авторство понятия "технотронное общество» принадлежит З. Бжезинскому, который в работе "Между двумя эпохами. Роль Америки в технотронную эру"[3] отождествил его с  "постиндустриальным обществом". Это иное общество, чем общество "индустриальное", базирующееся на старой машинной технике и господстве механики. Однако концептуальная суть технотронного общества по Бжезинскому более раскрывалась в социологических измерениях. «Технотронность» понималась как тенденция доминирования технологических (машинных) факторов в социальной жизни. А в плане собственно парадигмы производственного процесса 3. Бжезинский  представлял технотронное общество как такое где автоматизация, новая кибернетическая техника заменяют операции человека с машинами.  Конечно,  для уровня развития производительных сил, существовавшего 45 лет назад, еще нельзя было представить, что система машин, соединенных электронными устройствами, станет заменять не только операции человека с машинами в рамках отдельных технологических операций (автоматизированные производственные линии), но и станет самостоятельным субъектом управления всего расширенного производственного цикла (разработка-производство-дистрибуция-послепродажное обслуживание). Иначе, настоящее технотронное общество – это достигаемый в настоящее время уровень развития инфо-коммуникационных технологий, который позволяет радикально преобразовать расширенный производственный процесс за счет освоения функций управления этим процессом системой машин, организованной в электронные сети передачи данных.

 

 


[1] http://www.infeconomy.ru/theory/228-q-q------.html

[2] R. Atkinson. Should Washington Work to Slow the Loss of Manufacturing From Trade? // IndustryWeek. October 10, 2014

[3] Бжезинский З. Между двумя веками: роль Америки в технотронную эру. ( Between Two Ages : America's Role in the Technetronic Era) / пер. с англ И. М. Максимовой. — М.: Прогресс, 1972. — 308 с.


Оцените статью