Голосования

В эпоху какого руководителя России Вы предпочли бы жить?




В российские магазины - и желудки - поступил пластиковый рис из Китая

Видео: Мое выступление на радиостанции "Серебряный дождь"

Экономика

12.03.2015 10:51  

Михаил Хазин

289

В передаче Юрия Пронько

Что делать?
Выпуски программы
Михаил Хазин

12.03.2015

Гость программы - известный экономист Михаил Хазин.

Юрий Пронько: Доброе утро, господа, буквально через пару секунд к нам присоединится известный российский экономист Михаил Хазин, давно мы с Михаилом не встречались, не виделись, и уж точно в первый раз встретимся под Серебряным Дождем. Доброе утро, спасибо, что нашли время. Но прежде давайте посмотрим, что у нас происходит на торговых площадках. Сейчас мы видим, что российский рубль, к сожалению, ослабевает к ведущим мировым валютам, происходит и некая стабилизация вокруг цены на нефть –сейчас марка Brent торгуется на уровне 56,98 – напомню, что российская марка Юролс привязана именно к этой марке, Light 50,52, за тройскую унцию золота дают 1162 доллара. Какие настроения на рынке, узнаем у Дмитрия Сухова – генерального директора компании «Инвестиционный сервис» - Дмитрий, рад услышать, доброе утро. Что скажете, какие настроения?

Дмитрий Сухов: Настроения основные были вчера, когда российский рынок очень серьезно обвалился. Я прокомментирую, почему произошло – наложилось два фактора: первое – это девальвация евро по отношению к корзине мировых валют, и падение цены на нефть. а российский рынок сырьевой, и все мировые рынки развивающиеся с сырьевой экономикой вчера очень сильно обвалились, а наш был в авангарде этого процесса.

Юрий Пронько: Кстати, продолжение ослабления евро мы сейчас наблюдаем с вами в онлайне и по отношению к российскому рублю, разнонаправленное идут по отношению к рублю – доллар укрепляется, а евро ослабевает.

Дмитрий Сухов: В еврозоне у них свои процессы. Насколько можно понять из контекста новостей, которые в начале недели вышли, участники рынка разочарованы и не видят перспектив в той программе количественного смягчения, которую осуществляет Европейский центральный банк – есть сомнения в этом, и, исходя из этого, мы видим игру против евро.

Юрий Пронько: Что касается бумаг, здесь какие настроения? Я смотр, все в зеленой зоне кроме Магнита – это отскок после вчерашнего?

Дмитрий Сухов: Да. По сравнению с тем, когда рынок вчера обвалился на 6%, сегодня рост на 0,2 и 0,5 – это шум рыночный, поэтому я бы сейчас даже не говорил о том, что у нас рост какой-то – это консолидация.

Юрий Пронько: Подобные настроения, они сохранятся – я имею в виду нисходящий тренд, или говорить в нынешней ситуации о некоем тренде преждевременно?

Дмитрий Сухов: Я вижу, что российский рынок, в частности, долларовый индекс, индекс РТС, подошел к уровню консолидации, это средняя так называемая МА50, 50-дневная скользящая средняя, это средняя цена за квартал, и традиционно на этих уровнях у рынка консолидация. Ну и аналогичная ситуация по индексу ММВБ по рублевому, он тоже концентрируется на сегодняшний день – это на уровне МА50 опять, на скользящей средней 50-периодной: есть такой спекулятивный технический сигнал на спекулянтам на игру на отскок, на небольшое повышение.


Юрий Пронько: Спасибо огромное. Михаил, я увидел улыбку, когда вы услышали «Что делать».

Михаил Хазин: Нет, я не понимаю ваше объявление, я вспоминаю детский анекдот – как же так, жопа есть, а слова нет.

Юрий Пронько: Это реакция на предупреждение по поводу использования некоторых слов русского языка. Начало антикризисное, безусловно!

Михаил Хазин: По этому поводу я не могу не рассказать мой любимый анекдот, в котором я не буду использовать это слово, про Снежную королеву – не помню, рассказывал?

Юрий Пронько: Рассказывайте, я люблю от вас анекдоты.

Михаил Хазин: Анекдот старый, поэтому главный персонаж меняется. Зима, каток, вечер, висят на растяжках старые лампы в жестяных колпаках, их раскачивает ветер, круги света довольно слабые ходят по катку, несколько взрослых, чуть больше детей, и идет плотный снег, в котором вязнут звуки – немножко мистическая атмосфера. Все катаются, и только мальчик Вовочка – сначала был мальчик Вовочка, потом стал мальчик Димочка, теперь снова мальчик Вовочка.

Юрий Пронько: Это точно сказка про Снежную королеву?

Михаил Хазин: Сидит в темном углу катка и что-то палочкой по снегу водит. И в этот момент неожиданно формируется Снежная королева, которая говорит – ну здравствуй, мальчик Вовочка. Мальчик Вовочка мельком на нее бросает взгляд, и продолжает водить палочкой. Снежная королева несколько раздраженно делает шаг вперед и говорит – вы знаете вообще, кто я такая? – Ну знаю, ты – Снежная королева, – говорит мальчик Вовочка, продолжая водить палочкой. Снежная королева уже с некоторым напором в голосе еще шаг делает и говорит: - А чем это ты занимаешься? – явно совершенно уже подойдя. А в ответ мальчик Вовочка с затаенной гордостью говорит: а я складываю из ледяных букв слово «Вечность». Польщенная Снежная королева делает еще шаг, смотрит – Вовочка, да что ж ты делаешь, что у тебя за буквы такие? Разве из них можно сложить слово «Вечность»? – А что, - говорит мальчик Вовочка, - хорошие буквы, все 4: П, О, Ж, А. Вся проблема состоит в том, наша и мировая, что все чиновники – наши, европейские, американские, все прочие – предприниматели крупные, которые в Давосе собираются, и все остальные – они из ледяных букв П,О, Ж, А, складывают слово «Вечность». Результат мы видим.

Юрий Пронько: Экономическая вечность. Это Михаил Хазин, и сегодня он в антикризисной программе Серебряного Дождя «Что делать?». Михаил, давайте с актуального начнем.

Михаил Хазин: Буквы менять?

Юрий Пронько: Буквы менять – попытаемся, по крайней мере. Буквально перед нашим эфиром Deutsche Bank сообщил о том, что евро будет стоить дешевле доллара к 16 году, даже вещь идет не о паритете, а 0,85.

Михаил Хазин: Я думаю, что раньше – может, 85 не будет, но ниже паритета упадет – но это мечта же Евросоюза.


Юрий Пронько: Это цель?

Михаил Хазин: Цель, не цель – цель, она когда вы можете ее как-то достигать. Они вот начали.

Юрий Пронько: Программу количественного смягчения.

Михаил Хазин: Эмиссию, давайте называть вещи своими именами. Он начали эмиссию – американцы уже свою провели несколько раз, и даже остановились по той причине, что продолжать нельзя, потому что полезут разные проблемы. Они уже лезут, потому что фондовый рынок явно совершенно находится на некотором – собственно, если существует у разных экспертов много разных критериев того, что значит рынок перегрет, и пузырь надулся. В годовом обзоре Сергея Егишнянца, которого я считаю одним из самых глубоких наших аналитиков, приведены 6 или 7, или 8 этих параметров, и они все показывают на то, что вот-вот будет облом.

Юрий Пронько: Я-то вижу макроданные по американской экономике более, чем успешные.

Михаил Хазин: Макроданные по американской экономике более, чем ужасные.

Юрий Пронько: Поясните.

Михаил Хазин: Я поясняю – я тут был в ноябре в Соединенных Штатах Америки, аккурат на выборы приехал, много видел всего этого развлечения, а потом мы обсуждали в Дейтене, в рамках Дартманской конференции, результаты выборов - 5 числа утром. Было очень весело. Так вот, я тогда, летя в аероплане, смотрел статистику – благо теперь в аеропланах интернет есть, а когда летишь 8 часов, то делать все равно нечего. И я смотрел этот интернет, и смотрел цифры – я же в Америку летел. Что они сделали: специфика модели современной кредитования – кредитуется не проект, кредитуется – потому что никто не знает, что будет. Когда у вас процентная ставка 2, 3, 4%, то у вас очень длинный горизонт планирования, вы не можете себе позволить оценивать проект – вы оцениваете текущую операционную рентабельность этого проекта. Обама, надо отдать ему должное, он работает – он за счет разного рода энергетических реформ, в том числе сланцевых – а сланцы получились только благодаря изменению в законодательстве, в том числе экономическом.

Юрий Пронько: Это правда – в этом, кстати, ничего плохого нет.

Михаил Хазин: Я сейчас не говорю, хорошо или плохо, я сейчас говорю о результатах. Они снизили затраты на энергетические проекты, то есть – операционная рентабельность у значительного количества компаний повысилась, но затраты на энергетику снизились; в результате произошло два события: первое – стали кредитовать эти самые предприятия, и стали очень много денег инвестиционных вкладывать в сланцевую энергетику. А в результате у вас возникло ощущение роста ВВП. На самом деле это промежуточные сектора – когда-то эти кредиты надо возвращать. Для этого надо продать свою продукцию новую, а проблема в том, что конечной спрос все это время, 2-3 года, падает. Это проблема. То есть это означает, что этот рост носит неустойчивый характер и краткосрочный. Вы поймите – это не рост с точке зрения стратегического развития, это локальные колебания. На самом деле фактически это означает следующее – что эмиссионными деньгами изобразили некоторую прибыль. А как только дело дойдет до продажи уже готовой продукции, тут же выяснится, что это надо списывать в убытки. Вот как обстоят дела – это фикция.


Юрий Пронько: А в Европе как обстоят дела?

Михаил Хазин: В Европе еще хуже.

Юрий Пронько: Еще хуже?

Михаил Хазин: Ну конечно, потому что Европа, там очень сложная система поддержки спроса, и уже понятно, что она не работает, эмиссия тут не поможет, и в общем и целом можно сказать – и в США, и в Европе, если честно рассматривать ВВП, где-то минус 1,5-2%. Нужно еще отметить, что США изменили же методику оценки.

Юрий Пронько: Да, это правда, есть такое дело.

И: И их любимое занятие, когда они сначала показывают хорошие показатели по безработице, а потом задним числом их ухудшают. Но про то, что задним числом они их ухудшают, никто не знает.

Юрий Пронько: Да, а рынки отыгрывают положительно и отрицательно.

Михаил Хазин: Понимаете, все эти штучки мы проходили, поэтому я это все знаю, видел и смотрел – человек, который это все не знал и который с этим в первый раз, у него глаза лезут на лоб – что же они обманывают, это нехорошо, так не бывает, они цивилизованные рукопожатные.

Юрий Пронько: Михаил, я жду сейчас фразу «А Россия – островок стабильности.

Михаил Хазин: Нет, в России экономический спад, с 4 квартала 12 года.

Юрий Пронько: До всяких санкций, до Крыма и всего остального.

Михаил Хазин: До всего остального, и это совершенно четко было понятно и прозрачно, и мы об этом говорили и писали, и механизмы объясняли – все на самом деле банально до жути.

Юрий Пронько: Сейчас вы начнете лупить по либералам, я уже знаю, куда вы клоните.

Михаил Хазин: В чем состоит логика Гайдара. Он говорил, что внутренние инвестиции – это неправильно, потому что они делаются, исходя из неправильных внеэкономических соображений – по этой причине нужно делать упор на внешние иностранные инвестиции. И именно на это делался упор. В 90-е годы в силу гениальной кредитно-денежной политике того же Гайдара вообще ни о каких инвестициях речи быть не могло, а в 2000 годы, в связи с ростом цен на нефть и девальвацией рубля 98 года, произошли разные события, которые стали рентабельными некоторые виды иностранных инвестиций – некоторые виды. У нас все равно цепочек от сырья до продукта нету, в эту инвестицию не вкладываются – делается некая конечная сборка, в основном для ухода от пошлин. После вступления в ВТО это стало менее рентабельно, поэтому эти проекты стали постепенно закрываться – это, кстати, 12 год. Но самое интересное вот что: если вы получаете иностранные инвестиции, то есть валютные, вам же и отдавать нужно в валюте. Иными словами, вам нужна валюта.

Юрий Пронько: То есть вы считаете, что это была абсолютно осознанная политика по усаживанию российской экономики, в данном случае хозяйствующих субъектов, на валютную зависимость, иглу.

Михаил Хазин: Это включение в бретенвудскую финансовую систему. Я продолжу. И возвращать нужно в валюте. Поэтому, если валюты становится больше, то инвестиций приходит больше – условно говоря, инвестор хочет 10% от вложенных денег – каждый год, вечно.


Юрий Пронько: В зависимости от того контракта, который вы подписали с тем кредитором.

Михаил Хазин: Нет, сейчас – не нужно путать кредиты и инвестиции. Кредит – это кредит, финансовая операция.

Юрий Пронько: А, вы имеете в виду прямые инвестиции.

Михаил Хазин: Я имею в виду инвестора, который вкладывает деньги в строительство, в основные средства. Инвестиция – это вложение в основные средства. Вы хотите получать, условно – вот вы вложили свой миллиард, и хотите получать 10% каждый год, когда проект закончен – ну сколько там, 2 года все это строится, вы хотите по 100 миллионов получать каждый год. Если бы все инвесторы были одинаковы, хотели бы получать 10%, то мы можем точно сказать, если у нас более-менее фиксированные валютные доходы, сколько мы можем съесть этих инвестиций: мы должны взять эти валютные доходы, умножить на 10. Если инвесторы хотят 5%, умножать на 20 – арифметика. Так вот, у нас все 2000-е годы валютные доходы росли, и все было замечательно – под это дело приходили инвесторы, вкладывали, площади делали, сборочные, даже подписывали договора об увеличении уровня локализации – правда, эти договора, когда ВТО, стало понятно, что они не рентабельны – тем не менее. При этом происходило еще 2 процесса негативных: первый – это в силу деиндустриализации, у нас был довольно большой импорт, потому что инвесторы вкладывались далеко не во все отрасли – еще бы им вкладываться во все отрасли, когда валютный поток ограничен. Это во-первых – они вкладывались в те, где можно было получать больше всего, были самые высокие пошлины, еще чего-то. И второе – поскольку у нас денежно-кредитная политика была рестуркционная, рубль был запрещен фактически, рублевое кредитование был запрещено фактически Центральным банком, то по этой причине рефинансирование происходило валютное – все брали валютные кредиты, которые сильно дешевле, чем рублевые – но их же все равно надо отдавать? Накопилась довольно большая задолженность, по которой довольно большие процентные платежи. Которые иногда доходили до довольно больших цифр – в 2008-2009 иногда под 12% брали.

Юрий Пронько: Валюты?

Михаил Хазин: Да. В результате началась замечательная картинка, очень смешная: у вас где-то примерно к году 2009-2010 обнаружилось, что цены на нефть больше не растут, объемы на экспорт начинают падать, поскольку нефти в мире хоть залейся, и при этом часть валюты, уже сокращающейся, уходит на импорт – официально где-то 320 миллиардов в год, в реальности около 400.

Юрий Пронько: Статданные?

Михаил Хазин: Да, 320 – это статданные по 2012 году – или по 2013, не помню сейчас. По 2013. И довольно большие процентные платежи, потому что объем долга у нас уже сегодня больше, чем был в 1998 году – тогда был больше суверенный, а сейчас корпоративный. Но платежи-то надо все равно делать в валюте. И неожиданно выяснилось к середине 2012 года, что тот объем валюты, который у нас остался в стране к отдаче инвесторам, их уже не хватает, чтобы возвращать тем, кто инвестиции уже сделал. И народ побежал, и у нас остановился инвестиционный процесс – ну он, разумеется останавливается постепенно, в разных регионах, в разных отраслях, но тем не менее, факт налицо. А санкции – это уже вещь вторичная. Когда не рентабельно вкладывать – то есть если вы сегодня вложите 5 миллиардов в российскую экономику, откуда возьмутся 500 миллионов каждый год – я исхожу из 10% - чтобы их возвращать? Их просто нету!


Юрий Пронько: Смотрите: я бы согласился с вашей логикой – кстати, с тезисом о том, что санкции – это уже постфактум, что происходило в стране – если бы не структура, А – российской экономики, Б – форм собственности. Фактически мы говорим о корпоративном долге, который более 600 миллиардов – называются контрольные цифры разные, но более 600 миллиардов выплаты по году могут достигать 100-120 миллиардов – сумма колоссальная.

Михаил Хазин: Кстати, все равно в 3-4 раза меньше, чем импорт.

Юрий Пронько: Да. Да, то, что было зафиксировано в предыдущие годы. Давление на рубль факт – факт, здесь никаких вопросов не возникает. Но, я рассматриваю, кто у нас заемщики – у нас заемщики либо государство, либо квазигосударствнные корпорации – это важно, потому что это лукавство обоюдное.

Михаил Хазин: Я говорю о трансграничных финансовых потоках. Мы должны отдавать за границу некий объем валюты. Если ее нет.

Юрий Пронько: Так, а что же мешало-то не подсаживать собственные компании, которые являются де-факто государственными.

Михаил Хазин: Почему меня спрашиваете - спрашивайте Шувалова, Дворковича, Набиуллину, Игнатьева, который тогда еще работал – чего меня-то спрашиваете? Я и тогда говорил, что это неправильно, и сейчас говорю, что это неправильно, а они говорят – нет, как же так! Нам же МВФ инструкции пишет, там написано – делай так; мы делаем. Они же не могут ошибаться, они же светочи.

Юрий Пронько: Я вам этот вопрос уже не раз задаю – а где в этой системе координат президент Путин? Ну он же находится не на острове, он подписывает указы, законы, решения – в конце концов, всех вышеперечисленных он назначил собственной рукой.

Михаил Хазин: Ничего подобного.

Юрий Пронько: Как это?

Михаил Хазин: Вспомните назначение Набиуллиной – помните, да? У Игнатьева кончался срок.

Юрий Пронько: Да, я помню.

Михаил Хазин: Либералы провели междусобойчик: это наше место, либеральное, поэтому мы сейчас определим, кто будет назначен. И сказали – Улюкаев. Замечательно. По каким-то причинам у Путина появилась мысль, что, может быть, Улюкаев – не самая хорошая кандидатура. Более того – кто-то – кстати, вот вопрос, вы же журналист: кто первым вбросил фамилию Глазьева? Публичный дискурс.

Юрий Пронько: Не помню. Но он был одним из номинантов.

Михаил Хазин: Один! Один-единственный не либеральный номинант – а это очень важно, кто вкинул его имя. Меня удивляет, что вы этого не помните – ну я понимаю, что рядовой обыватель может не помнить – я вам скажу, кто первый вкинул: газета Guardian. Чтобы было понятно, та самая, которая занимается всякого рода разоблачениями американской действительности.

Юрий Пронько: Хорошо, Guardian вбрасывает фамилию Глазьева, и начинаются дикие вопли, причем вопли, носящие абсолютно неприличный характер. Дело дошло до того, что организатор дефолта господин Дубинин в эфире «Эха Москвы» сравнивает Глазьева с Гитлером.


Юрий Пронько: Оценочное суждение.

Михаил Хазин: Нет, это не оценочное суждение, это называется пиар-компания, абсолютно согласованная. Смысл следующий: это – наше место! Мы – часть российской элиты, по распределению внутриэлитному это наше место, и как какие-то люди смеют на нечто претендовать! Это наша собственность!

Юрий Пронько: Я хочу увидеть Владимира Владимировича – где он в этой системе координат.

Михаил Хазин: Владимир Владимирович в этой системе координат занимает политическое поле – не экономическое, политическое.

Юрий Пронько: Но решения же он принимает.

Михаил Хазин: Ничего подобного. Он является фигурой, которая согласовывает позиции крупных элитных группировок.

Юрий Пронько: Арбитр такой.

Михаил Хазин: Арбитр, да.

Юрий Пронько: И по вашей версии, он вынужден был пойти, и сохранить за некими либералами место председателя Банка России.

Михаил Хазин: Всегда арбитр. Он не готов начинать войну, 1937-й год он начинать не готов.

Юрий Пронько: Ну это слава богу!

Михаил Хазин: Пока.

Юрий Пронько: Что значит «пока»? Подождите, мы, когда о финансах и экономике говорим, как это коррелируется с 1937 годом? Михаил, вы меня настораживаете.

Михаил Хазин: Я вам сейчас расскажу версию про Немцова – а потому что в 1937 году тоже была драка между элитными группировками. Между группировкой старых большевиков, которые ориентировались на Коминтерн и построение коммунизма во всем мире, и той группой, которая считала, что надо восстанавливать страну – вот это была схватка между двумя политическими группировками.

Юрий Пронько: И убийство Бориса, вы считаете, один из эпизодов?

Михаил Хазин: Это один из эпизодов, да, я даже объясню потом, после.

Юрий Пронько: Продолжим через 2-3 минуты.

Юрий Пронько: Михаил, так возвращаясь к убийству Бориса – вы говорите, это один из эпизодов борьбы элит, и президент Путин, человек, достаточно находящийся в щекотливом положении.

Михаил Хазин: Он безусловно находится в щекотливом положении по очень простой причине: дело в том, что противоречия обострились.

Юрий Пронько: Пирог стал меньше, доходов стало меньше?

Михаил Хазин: Пирог стал меньше, и давление внешнее стало больше. Условно говоря, у наших патриотических элит, которые ассоциируются с силовиками – что не совсем верно, а кое-где совсем неверно – у патриотических элит появилось знамя. В результате событий на Украине. Стал понятно, за что мы боремся – ну хоть какая-то –в 90-е годы не было никакой мысли, что мы хотим построить: либеральный капитализм? Ну хорошо, в 90-е годы еще можно было предполагать, что либеральный капитализм – это хорошо; сегодня уже понятно, что он в жутком кризисе. Более того – более-менее понятно, что он вообще заканчивается, и там будет кризис страшнее, чем в 30-е годы, причем он быстро не закончится.


Юрий Пронько: У нас времени нет на то, чтобы поспорить на эту тему, здесь у меня свои видения – ну хорошо.

Михаил Хазин: И в этой ситуации неожиданно говорят – ну давайте строить, хотя бы восстанавливать славянский мир, и будем в рамках этого мира восстанавливать экономику. Есть концепции региональных валют.

Юрий Пронько: Я не понимаю славянский мир – я вижу одного большого борца за славянский мир – товарища Лукашенко, который, по-моему, научился перемаркировывать санкционные товары, и так далее – это лирика, это патетика, но это не экономика.

Михаил Хазин: Это не экономика, не надо путать: в начале было слово. Или, если угодно, знамя – появилось некоторое знамя. Оно еще не очень четко сформировано, но уже появилось. И уже становится понятно, что Запад и его люди, которым – понимаете, мне не очень нравятся слова «пятая колонна», потому что они смысл закрывают. В реальности люди, которые сегодня управляют российский экономикой, что в правительстве, что в Центральном банке, что во всяких заведениях, которые называются учебными, на самом деле являются агентами идеологическими – они все, у них одна-единственная цель, они перед собой задачу: мы хотим, чтобы Россия была частью либерального капиталистического мира. Да, она там будет на вторых- ролях, на третьих, на пятых, но это же счастье – быть частью либерального мира! Большая часть населения считает, что это дурость, но хотя бы потому, что нам в качестве лидеров этого направления предлагают двух – ну один-то откровенный вор, это Ходорковский, а второй – ну все понимают, что он мошенник, и по фамилии понятно – Навальный. Ну весь же народ видит, что он кооператив «Озеро» ругает за коррупцию, а Чубайса с компанией не ругает, и Волошина – абсолютно же все понятно. Это парень, которому дали денег, чтобы он боролся против Путина – ну повоюй ты с Чубайсом, они украли сильно больше в 90-е годы – нет, молчит. И американцы, на самом деле, сделали очень большую ошибку – они нам вменили эту дихотомию: либо ты за свободу и демократию под чутким руководством Ходорковского, либо ты за Путина. И в результате 90% - поскольку у Ходорковского уровня даже пассивной поддержки не более 10% населения, и у Навального, а активный – 3%, то в результате мы что получили – что 90% Путина? Вот мы и получили его рейтинги 865. Это результат американской деятельности, просто в голове не укладывается, что люди могут относиться к свободе и демократии с легкой иронией. Еще Линкольн писал, что демократия - это гражданская религия, ну вот они – они верят, а другие не верят.

Юрий Пронько: Подождите, давайте остановимся: я услышал много чего про Ходорковского – где он, и его влияние мне абсолютно непонятно, где Навальный, и так далее,

Михаил Хазин: Да при чем здесь влияние?

Юрий Пронько: Есть некая группа вокруг президента, фамилии вы их уже назвали, вы не желаете их называть пятой колонной, здесь я с вами соглашаюсь – которые чуть ли не зловредно ведут финансово-экономическую политику. Я хочу теперь понять – в альтернативе, а в альтернативе глазьевский запрет на валютные операции?


Михаил Хазин: Глазьев не запрещает.

Юрий Пронько: Он предлагает.

Михаил Хазин: Нет, ничего подобного.

Юрий Пронько: Или другую дурь, которую он предлагает – а давайте санкции заморозим на счета иностранных

Михаил Хазин: Ситуация банальная до жути: с 2012 года спад. А они обещали Владимиру Владимировичу рост. Поскольку экономики они не знают, но помнят, что в 1998 году после девальвации произошел рост, они решили: а давайте-ка сделаем девальвацию, небольшую; при этом они не знают, что девальвация ведет к экономическому росту либо в случае, если есть замороженные мощности, которые были в 98 году и которых сегодня нет – либо если есть довольно большой инвестиционный ресурс, которым эти мощности можно быстро построить – его тоже нет. Поэтому девальвация есть – экономического роста нет. Третье: они же все у нас либералы. Кто такой либерал – это человек, который искренне убежден, что он ни перед кем ответственности не несет.

Юрий Пронько: Это очень интересная трактовка, Михаил!

Михаил Хазин: Если он либеральный чиновник, он точно знает, что если он какому-то своему другу в банке скажет: парень, тут у нас завтра девальвация намечена, ну-ка давай быстренько, быстренько – то все будет хорошо. У него все будет хорошо

Юрий Пронько: А давайте разберем структуру российского банковского рынка – и кто там доминирует?

Михаил Хазин: Видите ли, в чем дело: у нас с точки зрения коммерческой эти люди мало отличаются – я вам поэтому и говорю, что патриоты и силовики – это разные вещи. Вы что хотите сказать, что Греф – не либерал, или Костин? Это безусловно члены либеральной.

Юрий Пронько: Костин либерал?!

Михаил Хазин: Конечно.

Юрий Пронько: Хм! Я ему сегодня же позвоню, и скажу, что по версии Хазина он – либерал. Он удивится.

Михаил Хазин: Это его личные проблемы. Дело в том, что, если вы посмотрите, что говорили близкие соратники Адольфа Элоизовича – потом – вы вообще в другом направлении.

Юрий Пронько: Вы нас тянете туда, а я хочу вперед.

Михаил Хазин: Ну почему Дубинину можно сравнивать Глазьева с Гитлером, а мне нельзя? Да давайте уж, свободная демократия – так свободная демократия.

Юрий Пронько: Да, Серебряный Дождь – реальная площадка для демократии. Разных мнений.

Михаил Хазин: Так давайте говорить о свободе демократии. Так вот, проблема состоит в том, что у вас бытие – в этом смысле бытие определяет сознание: люди, которые зарабатывают на либеральных схемах, являются либералами.

Юрий Пронько: Сечин – либерал?

Михаил Хазин: Сечин – это очень сложный вопрос.

Юрий Пронько: Человек в прошлом году закрыл уникальную сделку на 3,2 миллиарда рублей по покупке на себя любимого акций компании Роснефти – это открытая информация, мы с вами о ней знаете. Чемизов – либерал?


Михаил Хазин: Чемизов – уж не знаю, я с ним не знаком.

Юрий Пронько: Ну это крупнейший бенефициар российской экономики, в том числе и помощи из ФНБ.

Михаил Хазин: Еще раз говорю – не знаю. Тех, кого знаю – того знаю.

Юрий Пронько: Вот видите – здесь вы не знаете. Лупить по Грефу, по Набиуллиной – за, а.

Михаил Хазин: По поводу Набиуллиной я знаю, чем она занимается, как она занимается. Я немножко разбираюсь в государственном управлении с точки зрения финансов.

Юрий Пронько: Михаил, тогда коротко: в чем сложность Игоря Ивановича Сечина?

Михаил Хазин: Я могу сказать, в чем сложность Игоря Ивановича Сечина: его главный партнер, от которого он получил очень большие преференции и всякие чего-то, это, выражаясь страшным конспирологическим словом – Ротшильд. Вот вопрос: он кто?

Юрий Пронько: Слушайте, сейчас, если Сечин нас слушает, он просто остановил автомобиль.

Михаил Хазин: Может быть. Почему компания ВР кинула своих старых верных друзей.

Юрий Пронько: Я ждал, когда вы назовете эту компанию!

Михаил Хазин: Начала 90-х, а задружилась с Сечиным? Потому что на самом деле все сильно более сложно – я сейчас не буду говорить про элитные разборки, кто с кем куда, потому что иначе

Юрий Пронько: Мы не успеем об антикризисе поговорить.

Михаил Хазин: Нужно понимать, что в нашей стране очень обострились элитные разборки. Смысл их следующий, очень простой: мы ложимся под элиту либеральную мировую, или мы переходим к созданию некоего регионального кластера – больше, чем Россия, разумеется. Это точка, в которой происходит раздвоение, камень: дорога налево, дорога направо. Нужно принимать решение. Либеральная команда тянет в одну сторону, а, еще раз говорю, условно-патриотическая, она, в отличие от либеральной, не оформлена.

Юрий Пронько: Михаил, я и хочу услышать из ваших уст версию – не кто есть, условно-патриотическая группа, а что, собственно, у них в антитезе, что они предлагают?

Михаил Хазин: Еще раз повторяю: либо мы встраиваемся в американскую систему разделения труда, на уровне сырьевого придатка, без права принятия политических решений; либо мы строим региональную систему в рамках разделения мира на относительно независимые.

Юрий Пронько: Вот давайте в деталях, второй тезис в деталях. Я ничего не вижу, что они реально предлагают.

Михаил Хазин: Почему? У нас уже есть Евразийский экономический союз, теоретически он должен расширяться. Практически мы должны через какое-то время перейти к тому, чтобы сделать альтернативный доллар и эмиссионный центр, и создать собственный инвестиционной, не долларовый.

Юрий Пронько: Вы всерьез? Вот всерьез об альтернативном эмиссионном.

Михаил Хазин: В чем проблема? А варианты какие? Нам долларов больше не дадут, их нету! И никому не дадут! Почему Европе можно создать свой центр, а нам нельзя, объясните мне. Почему Китаю можно, а нам нельзя?


Юрий Пронько: Ну Китай пока еще не претендует на эмиссионный центр.

Михаил Хазин: Здравствуйте, в Китае юань – эмиссионная валюта.

Юрий Пронько: Эмиссионная, но не свободно конвертируемая и точно не резервная.

Михаил Хазин: Я прошу прощения, причем здесь резервная? Резервные валюты – то, что привязано к доллару сегодня. Юань они не хотят привязывать к доллару. Если мы возвращаемся к ситуации, которая была.

Юрий Пронько: Объясните мне, коим образом сырьевая рентная экономика может создать эмиссионный центр?

Михаил Хазин: В чем проблема-то, я не понимаю? Почему СССР мог в 30-е годы, а мы сейчас не можем?

Юрий Пронько: СССР не имел эмиссионного центра.

Михаил Хазин: Здрасьте! А рубль, это что был, не эмиссионный центр?

Юрий Пронько: Это дерево было, в буквальном смысле.

Михаил Хазин: С чего вы взяли, что за дурость такая?

Юрий Пронько: А где, что мы могли купить на рубли? Реально?

Михаил Хазин: В СССР – все, что угодно. Был полный набор эмиссионных товаров, была эмиссионная...

Юрий Пронько: Да прекращайте.

Михаил Хазин: Я прошу прощения, а что могли купить американские граждане в 30-е годы? Там 2 миллиона долга.

Михаил Хазин: Михаил, я не хочу про Америку, я хочу про Россию!

Михаил Хазин: Про Россию, в чем проблема?

Юрий Пронько: Эмиссионный центр что вам даст? Сырьевой рентной экономике, когда вы зависите от внешних контрагентов.

Михаил Хазин: Да потому что это либералы хотят нас сделать сырьевой экономикой, а мы должны быть индустриальной. Нужно восстанавливать индустрию.

Юрий Пронько: Коим образом?

Михаил Хазин: Ну как – в 30-е годы восстановили?

Юрий Пронько: То есть госинвестиции? Давайте все отдадим бюрократии в управление? Карл Маркс вернее всех, государство – частная собственность бюрократии?

Михаил Хазин: Причем здесь госинвестиции, при чем здесь частная собственность бюрократии? У вас вы говорите штампами, причем штампами глупыми, я не понимаю...

Юрий Пронько: Давайте детали – первый пункт, второй пункт, третий пункт – глупый тезис: создать эмиссионный центр в рентно-сырьевой экономике, которая зависит от конъюнктуры мировых цен на сырье.

Михаил Хазин: Не нужно делать рентно-сырьевую экономику.

Юрий Пронько: Как? Да мы же с вами в реальной стране живем, в реальных условиях!

Михаил Хазин: Объясняю: даже если исходить из простой идеи, исходить из иностранных инвестиций: 400 миллиардов каждый год мы выкидываем. Объявите программу.

Юрий Пронько: Потому что это очень важное замечание, если это действительно так. Ну вот сейчас нам опять надо прерываться, предметный взгляд Михаила Хазина –я уже понял, что либералы сволочи, но я бы хотел услышать.

Михаил Хазин: Причем здесь сволочи – они выполняют свою программу!


Юрий Пронько: Патриотов, которые сами себя провозгласили, с финансово-экономической точки зрения. Прервемся на 2-3 минуты.

Юрий Пронько: Михаил, давайте оставшиеся 5 минут посвятим конструктиву и тем предложениям патриотов условных, которые хотят создать региональную.

Михаил Хазин: Я не являюсь членом этой патриотической партии.

Юрий Пронько: Да, вы критик либералов жесткий,

Михаил Хазин: Я критик тех, кто целенаправленно разрушает экономику моей страны. А что касается работы – я уж раскрою страшную государственную тайну – я тут фонд сделал экономических исследований, у него только одна проблем а- в нем пока денег нет, но я хочу разбираться. Я не хочу заниматься политической деятельностью, это мне не очень интересно – так вот, давайте смотреть: у нас официально 320, реально больше 400 миллиардов мы выкидываем, покупая вещи, которые могли бы производить сами. предположим.

Юрий Пронько: Кстати , в структуре не только вещи, но и технологии и оборудование, которое здесь не производят. И используют те же Газпром и Роснефть.

Михаил Хазин: Оно производилось раньше, сейчас не производится. В результате того, что те же самые либералы приняли налоговое законодательство, кредитно-денежную политику и прочее, которые возможно только в сырьевом придатке.

Юрий Пронько: Михаил, у нас 5 минут, давайте слово «либералы» забудем, и поговорим о предложениях условных патриотов.

Михаил Хазин: Предположим, что мы заменяем только половину этого, те вещи, которые вообще не требуют ни технологий, ничего – 200 миллиардов. Исходя из вышесказанного в начале передачи – 200 миллиардов каждый год, это, при рентабельности 10% - 2 триллиона инвестиций. Иными словами, если мы говорим: мы сейчас создаем условия для того, чтобы это производство было в стране рентабельным, то мы получаем 2 триллиона инвестиций вот так. Это могут быть даже иностранные инвестиции, поскольку сегодня 10% рентабельность не дает практически никакой бизнес, за исключением печатанья долларов. Вот, собственно, и все, и вот вам 2 триллиона инвестиций. Более того – у нас есть пример страны, которая пошла по этому пути – это Казахстан. У них зависимость от нефтегазовых доходов еще больше, чем у нас. У них количество потребителей в 10 раз меньше, чем у нас. У них уже 5 лет идет программа импортозамещения, они за это время построил 700 предприятий; если бы мы строили так, нам бы нужно было строить 200-300 предприятий в месяц. И у них – у нас -2%, даже до девальвации, а у них 5% экономического роста.

Юрий Пронько: Михаил, а что мешает госкомпаниям и госкорпоарциям, на которые сделал ставку президент Путин, это все реализовать, в чем проблема?

Михаил Хазин: Я не очень понимаю, какое отношение имеют госкомпании госкорпорации к экономической политике.

Юрий Пронько: Как так, давайте разберем структуру российской экономики.

Михаил Хазин: Они не могут изменить ни налоговую политику, ни кредитно-денежную политику. Если вы поставили условия, при которых они должны жить на иностранные кредиты, если вы их поставили в условиях той налоговой политики, в которую вы их поставили, они производить не могут. А потом, вы меня извините, вы себе представляете, что такое крупная корпорация? Этим должен заниматься малый и средний бизнес, но наше правительство уничтожает малый и средний бизнес на корню. Зачем оно это делает, я не знаю.

Юрий Пронько: В чем-то мы с вами едины, по поводу малого и среднего бизнеса я согласен.

Михаил Хазин: Более того, я даже удивлен, я даже придумал специальное слово «либерасты», чтобы отличить наших, этих, которые сидят в правительстве, от... «Либераст» - это сочетание слов «либерал» и «коллаборационист». Чтобы у вас не возникало неправильных иллюзий со всякими словами, которые у вас наверху написаны, которые произносить нельзя. А теперь, дети, прослушайте слова, которые произносить нельзя. Так вот, если вы целенаправленно делаете экономику.

Юрий Пронько: Бедные сырые и убогие госкомпании и госкорпоарции!

Михаил Хазин: Если вы целенаправленно делаете экономику сырьевого придатка, то у вас никто не сможет ничего производить – ни крупные корпорации, ни малый бизнес. Вот зачем это делает правительство и Центральный банк – это я вам предлагаю позвать Набиуллину, Шувалова, Дворковича, Кудрина, Чубайса, может.

Юрий Пронько: Кудрин у нас периодически бывает, и мы с ним предметно разбираем – да. У нас взгляды всегда расходились, но в чем-то мы схожи, в первую очередь по малому и среднему бизнесу: я считаю, та политика, которая проводится, она, по сути, преступная в отношении предпринимателей. Кстати, к слову сказать, в налоговой политике это же явно не либералы предложили.

Михаил Хазин: Здравствуйте! Налоговый кодекс кто сочинил?!

Юрий Пронько: А возбуждать уголовные дела без ведома налоговой службы, это чья инициатива?

Михаил Хазин: Этого я не знаю.

Юрий Пронько: Ну как, вот видите ваша позиция – я не знаю. Спасибо.


Оцените статью