Здравствуйте. Закончился мой краткий отпуск, в котором на самом деле я продолжал работать, но комментарии к текущим событиям не записывал. А сейчас вот пришло время.
Хотелось бы поговорить о двух вещах. Вещь первая – это выборы в России. Очень интересная дискуссия у нас идёт, которую начал в реальности Дмитрий Владимирович Роде в своём интервью «Казанской бизнес-онлайн-газеты», и, соответственно, дальше мы продолжили с Константином Антоновым.
Я только сегодня написал в закрытом канале свой довольно большой ответ, и в открытом канале Константина Антонова я написал ссылку на, в свою очередь, его ответ, на мой ответ. К слову сказать, о дискуссии это сводится в основном к двум вещам. Первое – смысл предвыборной кампании в России, а второе – это терминологические отличия.
Я сразу говорю, я не политолог, поэтому я стараюсь объяснять простым языком. Константин Антонов – социолог грамотный и политолог, и по этой причине он пытается писать в рамках общепринятой научной терминологии, которая, однако, широкой общественности может быть не очень известна. Значит, в любом случае, содержательно, мы довольно близки, и вот тут очень важный момент – смысл предвыборной кампании.
Вот если не вдаваться в тонкости, которые я там описал у себя в тексте на закрытом канале, то смысл этот сводится к следующему, что возникшая за 35 лет новая российская номенклатура очень не хочет ничего менять. И отсутствие предвыборной кампании, такой публичной, с политическими лозунгами, связано как раз с тем, что волей-неволей во время такой предвыборной кампании вылезают разного рода смыслы, которые бы очень не хотелось обсуждать, ровно потому, что из них сразу будет вылезать простейшая мысль, что эта модель, в которой эта номенклатура существует, больше не работает. Отметим, что каждый конкретный представитель этой группы вполне себе может отдавать себе отчёт, что эта модель закончилась, но тут как раз работает корпоративное сознание, я его описал частично в «Лестнице в небо», но вообще на эту тему много чего написано, поэтому тут даже особо объяснять не нужно.
В данном случае не будет лихо, пока оно тихо, до тех пор, пока никто не говорит, что эта модель умерла, может быть, она в таком состоянии и будет функционировать и дальше, обеспечивающая для своих членов чрезвычайно удобное и приятное существование. Вот это вот жизнь, в которой мы сегодня находимся. С этим ничего нельзя сделать, они так будут себя вести, потому что иначе они себя вести не могут.
И задача нашего общества в целом состоит в том, чтобы вот эту реформу этой, в общем, уже умершей системы провести с минимальными негативными последствиями. Как это делать, я обсуждать не буду, ну, во-первых, так как я сам политикой не занимаюсь, во-вторых, потому что это всегда делается на элитном уровне. Задача общества состоит в том, чтобы объяснить элитам, что ребята, надо менять всё, вот уже всё, сохранить это невозможно.
Отметим, что когда я говорю о номенклатуре, то я как раз имею в виду не элиту, а я имею в виду всю вот эту вот аппаратную конструкцию от министров до как бы мелких муниципальных чиновников, от как бы депутатов нижних до депутатов верхних, ну и представителей как бы связанных с государством общественных организаций и крупных государственных корпораций. Вот всё вот это. Вот в целом оно как бы пытается сохраниться, понимая, что в общем уже сделать уже ничего нельзя, и под этим лежит даже не какие-то субъективные, а абсолютно объективные экономические процессы, причём на Западе они происходят быстрее, чем у нас.
Что касается элитных групп, то там процессы безусловно происходят, мы это видим невооружённым глазом, а другое дело, что мы видим не всё, и как бы не вызывает сомнений, что, по крайней мере, у частей элитных групп есть чёткое понимание, что так дальше жить нельзя. Ну просто невозможно, не в том смысле, что не хотелось бы, а в том смысле, что просто это физически уже невозможно несмотря на то, что подавляющая часть вот этого номенклатурного слоя искренне надеется ситуацию сохранить. В этом смысле очень интересное рассуждение сегодня на закрытом канале профессора Евстафьева, где он объясняет одну из причин закрытия пресловутого концерта американского рэпера в городе Санкт-Петербурге.
Я, признаться, на эту тему вообще не думал, она мне показалась очень интересной. Кстати, обращаю ваше внимание, что всякого рода омерзительные истории вроде девочки, которые заставили стирать картинки, это как раз признаки такой вот истерики номенклатуры, которая любой ценой пытается сохранить статус-кво. И это, в общем, очень такой знаковый момент.
Хотя, разумеется, имеются и силы, которые специально раскачивают ситуацию, историю с бензином, по тому примеру. Теперь мы переходим, так сказать, к международной повестке, которая во многом происходит в тени, потому что, насколько я понимаю, принято категорическое решение, что Украина победить не может. Все попытки принудить Россию хотя бы хоть к какому-нибудь перемирию закончились неудачей, и по этой причине сейчас там внутри, втихаря, и поэтому этого не видно, происходит попытки придумать какую-то модель, которая бы позволила хоть тушкой, хоть чучелкой сохранить Украину как вот такую мощную антироссийскую базу.
Ключевой элемент здесь – это убирание Зеленского, потому что для Зеленского принципиально важно сохранение именно старой модели, потому что для него просто нет места. Очень много было желающих, об этом, кстати, писал профессор Евстафьев, уговорить нас убрать Зеленского физическим образом, и, кстати, эта тема регулярно всплывает у нас, так вот, это ошибка, этого делать не нужно, потому что нам не нужен образ героя, Зеленского должны убрать или свои, или запад, чтобы было понятно, что он из себя представляет. Посмотрим, что из этого получится, я думаю, что в течение пары недель эта ситуация вскроется, ну, как бы такое дело.
Что касается Ближнего Востока, то там происходят два момента. Первое – это вот пресловутый Южный коридор, который безусловно работает, т.е. проход танкеров вдоль Оманского берега, основной вопрос только – масштабы этого коридора, но сам по себе этот коридор совершенно чётко показывает, что есть договорённости между КСИРом и Трампом, хотя и нет договорённости между США и Ираном, и это чрезвычайно важный момент с точки зрения понимания того, насколько сейчас увеличилось количество акторов в геополитической игре и насколько обрушились основные геополитические игроки старые, нету больше Соединённых Штатов Америки как игрока, потому что президент Соединённых Штатов Америки может играть в игру, которая с интересами собственной США может совершенно не совпадать, но про всех остальных ситуации ещё в этом смысле сложнее. Ну и разумеется, надо отметить, что вот это движение в сторону новой большой войны на Ближнем Востоке, оно идёт и выразилось оно прежде всего в конфликте между Израилем и Турцией.
И Нетаньяху, и Эрдоган за последнюю неделю по несколько раз высказывались очень жёстко в отношении друг друга, Израиль нанёс удар очередной по Газе, но там самое главное другое, что был нанесён удар по авиабазе в Сирии в районе Алеппо, куда собирались перебазироваться турецкие войска. Это чёткий совершенно сигнал Израиля, что он не допустит появления турецких войск в своей окрестности, но и совершенно чёткий сигнал, что уровень уже чисто военной напряжённости растёт и надеяться на то, что эта ситуация рассосётся, как бы не приходится. Но я добавлю, что базовая причина тут абсолютно экономическая.
И Израиль, и Турция, страны абсолютно не самодостаточные в экономическом смысле. Им нужны внешние рынки, им нужны источники доходов. Единственный более-менее крупный источник доходов сегодня это газ на шельфе Восточного Средиземноморья, месторождение Левиафан, ну и частично это транзит ближневосточной нефти через Сирию и, может быть, Иорданию к Средиземному морю.
Но всё равно, дальше всё равно нужно двигаться по Средиземному морю мимо Кипра. И не вызывает сомнений, что Турция попытается получить какую-то долю от этого транзита, и не вызывает сомнений, что Израиль этого допустить не может. Вот мы и получаем замечательную картинку.
Воевать, может быть, никто не хочет, но война неизбежна. Спасибо, благодарю за внимание.
