Здравствуйте.
Сегодня я хочу вернуться к теме, которую мы уже начали обсуждать: почему неминуемо произойдет обвал финансовой системы. Две недели назад мы говорили о последствиях, неделю назад — о кредитно-денежной политике, а сегодня разберем саму причину.
Начну с простого. Вчера вечером, уже ночью по московскому времени, председатель советов директоров Fannie Mae и Freddie Mac — крупнейших агентств США по рефинансированию ипотеки — с большой радостью в соцсетях комментировал отставку Пауэлла. Напомню, Джером Пауэлл — это глава ФРС, которого Трамп последние месяцы буквально травит, требуя понизить ставку рефинансирования.
И тут возникает закономерный вопрос: а чего, собственно, Пауэлл не подчинится? Дело не в эмоциях, а в объективной реальности. Если мы посмотрим на данные, например, из макрообзора моего фонда «Хазин Research» (они платные, но архивы открыты), то увидим: цены на мясо выросли, цены на медь выросли, биткоин бьет рекорды, инфляционные ожидания общества зашкаливают. В такой ситуации денежные власти обязаны ставку повышать — это аксиома. Это я еще раз повторяю — объективная вещь.
Но с другой стороны — логика Трампа. Данные по ВВП за первый квартал крайне негативные, второй квартал, я уверен, тоже покажет спад. То есть, по их же теории, это рецессия. Трамп обещал поднять американскую экономику, это и скрывается за лозунгом «Сделаем Америку снова великой». И он требует стимулирования.
Чтобы понять корень проблемы, давайте вспомним модель, которую я называю «Сказка о стиральной машине». Она прекрасно иллюстрирует, как мы дошли до жизни такой.
Представьте себе человека, у которого сломалась стиралка. Он идет в банк. Ему задают единственный важный вопрос: «Сколько вы можете платить в год, не обременяя бюджет?» Допустим, он говорит: «Тысячу монет». Банк дает ему кредит в 5000 монет на 6 лет: первый год он платит тысячу в виде процентов, остальные годы — по тысяче за тело кредита.
Через год он приходит платить проценты. А банк ему говорит: «Экономический бум! Ставку мы снизили с 20% до 10%. Можете взять новый кредит на 10 тысяч. Пятью тысячами закройте старый долг, а на остальные купите жене посудомоечную машину!». Человек соглашается.
Через год история повторяется: ставку снижают до 5%, и он рефинансируется уже на 20 тысяч. Потом — до 2.5% и на 40 тысяч. Он платит всё те же несчастные тысячу монет в год, но его долг растет как снежный ком: 5, 10, 20, 40 тысяч… Его благосостояние растет, он чувствует себя всё богаче, но долговая нагрузка становится катастрофической.
Эта схема, эта «эрэгономика», была запущена в США в начале 80-х. К моменту кризиса 2008 года средний долг американского домохозяйства вырос с 60% до 120% от годового дохода, а ставка упала с 18% до нуля. А реальная зарплата по покупательной способности осталась на уровне 50-х годов. Вот она — тотальная финансовая катастрофа.
И тут возникает вопрос: а почему эту систему нельзя поддерживать вечно? Печатай себе доллары да раздавай! В Евросоюзе, например, так и делают. Мои знакомые из Европы рассказывают: аэропорты забиты, отели переполнены, всё летают, путешествуют. А я им: «Так ведь ВВП падает, промышленность падает, безработица растет!». А они мне в ответ: «Какая разница? Человек получал 2000 евро зарплаты, а теперь получает 2000 евро пособия. С точки зрения потребления — одно и то же».
В чём подвох? В инфляции. Но в ЕЦБ есть механизм стерилизации: избыточную ликвидность переводят в доллары и сбрасывают на финансовые рынки США, тем самым финансируя дефицит американского бюджета. Система кажется идеальной. Это напоминает мне анекдот про наемников-летчиков. Немец просит 3000 долларов (семье, на страховку, себе). Американец — 6000 по той же схеме. А приходит еврей, который вообще ни разу не летал, и просит 9000. На вопрос «почему?» он отвечает: «3000 — вам, 3000 — мне, а еще 3000 — тому немцу, ведь он же согласен летать за три тысячи!».
Вот именно так система плодит паразитов. С точки зрения элиты — какая разница? Работать будут китайцы и вьетнамцы. Мы напечатаем девять тысяч: три — себе, три — на поддержание системы, три — китайцам за товары.
В Штатах сложнее. Их финансовые рынки — часть экономики. Рост финансовых активов — это хорошо, ведь это залоговый инструмент. Акции выросли с тысячи до двадцати тысяч? Не продавайте их — это «курица, несущая золотые яйца». Берите под их залог кредиты и живите на эти деньги. Когда нужно гасить кредит — активы уже стоят еще дороже, и вы можете рефинансироваться. Казалось бы, вечный двигатель.
Но беда в одном: количество таких «богатых» людей стремительно растет. А они начинают хотеть люксовую жизнь: яхты, виллы, самолеты. И вот тут начинаются структурные перекосы. Производитель смотрит: зачем мне делать товары для нищебродов с рентабельностью 10%, если я могу перейти в «люкс» с маржой в 150%? Он закрывает дешевый сегмент. А тот, в свою очередь, не выдерживает конкуренции с тем же Китаем. Вся промышленная цепочка уезжает из страны.
Деньги из финансового сектора просачиваются в реальный и раскручивают инфляцию. Пауэлл пытается с этим бороться, оградить реальный сектор от финансового. Но он не может! Потому что все больше людей ощущают себя богатыми и хотят тратить. Они берут кредиты под залог своих растущих активов и запускают деньги в экономику, раздувая цены.
Доля финансового сектора в экономике США, которая в XIX веке была 5%, сегодня достигла 70%! Это чудовищный структурный перекос. Человек, чей капитал растет на сотни миллионов в год, просто не понимает, почему какой-то чиновник с зарплатой в 50 тысяч может ему что-то указывать. Это разрушает социальную ткань общества.
Пауэлл оказывается в ловушке. Если печатать деньги — инфляция растет. Если остановить печать — уровень жизни дико падает, и долговая пирамида рушится. Выхода в рамках этой системы нет. Нужно ликвидировать структурные диспропорции, а это значит, что доля финансового сектора должна рухнуть с 70% обратно до 5-10%. А это крах. ВВП упадет в два раза. Из 30 миллиардеров останется один.
Вот зачем Трамп давит на Пауэлла. Ему нужен «козел отпущения». Когда кризис грянет — виноват будет не президент, а глава ФРС, который «совершил очевидную ошибку».
Остановить этот процесс невозможно. Экономика будет стремиться к равновесию, и это равновесие — крайне болезненное. Наша задача — сделать так, чтобы обломки этой рухнувшей системы не засыпали нас с вами.
На этом все. До свидания.