Михаил Леонидович к нам присоединился, вот сам лично пришел в студию. Подпишитесь на Хазина, да ножками, подпишитесь на Хазина во всех средах. Ну что, букетный конфетный период закончился, теперь они нас будут во всё мочить?
Ну, понимаешь, то есть они, конечно, хочут, даже вопросов нет.
А другое дело, есть ли у них ресурс на то, чтобы всерьёз мочить. Инфляция в Штатах уже больше 1% в месяц, как бы они это не скрывали разными способами. В Евросоюзе ещё хуже, в Великобритании ещё хуже.
Это как бы, причём это официальная статистика. Другое дело, что надо её в правильных местах смотреть, они же хитрые. Поэтому они на публику выдают одну цифру, а там у них где-то в глубинах отчётов они совершенно другие.
Ну не то чтобы совсем, правда, но, по крайней мере, сильно более похожие на правду. Но да, пакости будут. То есть я бы сказал так, что с этой точки зрения решение, которое будет 19-го числа, в пятницу, между прочим, сегодня у нас 17-е, послезавтра, становится сильно более важным.
Ну посмотрим. Мне пока сказать сложно, поскольку я вижу, что в нашей стране мнение по поводу кредитно-денежной политики начинает расходиться всё сильнее и сильнее. И вот это меня как раз волнует, поскольку я хорошо помню начало 90-х, я хорошо помню 98-й год.
Ну, на самом деле, 97-й, ведь это была совершенно блестящая аппаратная операция Чубайса и его команды. Когда мы получили указание летом 97-го года, мы, это экономическое управление президента Российской Федерации, написать о последствиях политики правительства Центрального банка Чубайса Дубинина. И мы написали тогда доклад, что где-то к концу лета, начало осени, если эта политика будет продолжаться, будет дефолт.
Фокус состоял в том, что, как понятно, они об этом докладе узнали ещё до того, как мы его написали, и придумали замечательную аппаратную комбинацию. Они пришли к Ельцину, сказали, Борис Николаевич, надо вернуть народу копеечку и сделать деноминацию. Была объявлена деноминация формально на ночь 31 декабря на 1 января, но в реальности она должна была продлиться до середины марта.
И до середины марта эту команду увольнять было нельзя, они же за копеечку, это политическое решение. В результате их уволили, собственно, Чубайса уволили 23 марта, всё правительство, а Дубинин до дефолта досидел, но предотвратить дефолт уже... Слушай, а где он сейчас, Дубинин? Он умер, по-моему, где-то несколько месяцев тому. Скончался, да 4 декабря 25-го года.
Но он чем-то занимался? Он был завкафедрой на экономфаке МГУ. Слушай, знаешь, он же был там по фигуре номинальный, реально там управляли два человека. Интеллектуальным мотором был Алексашенко, который сейчас, по-моему, иноагент или враг, я уж не знаю.
Но живёт он в Америке. И, соответственно, замечательно совершенно. Человек устроил дефолт и после этого уехал в кругосветные путешествия.
Но ещё он был знаменит тем, что его поймали на горячем, на инсайдерской торговле, на бирже, на рынке ГКО, но он отмазался, сказав, что это типа тогда было не наказуемо.
Вот, он любимый ученик Ясина. А энергетическим мотором была Ирина Ясина, соответственно, дочка. Ну и был там ещё ейный тогдашний муж, Денис Киселёв, который занимался неформальной работой с банками. Назовём это так. Вот, такая была весёлая компашка.
Я просто их застал в Министерстве экономики в середине 90-х, ещё на заре её становления. Ну вот, и, соответственно, сейчас у меня ощущения очень близкие, потому что люди, много людей пишут о том, что так нельзя, что это опасно. Но я хочу сказать, что у нас нет сегодня аналога тогдашнего экономического управления.
Дело в том, что экономическое управление в силу своего статуса могло писать официальный документ. Сегодня нет людей, которые могли бы написать официальные документы на эту тему вне этой команды. То есть они заняли все места, которые только можно.
Вот это ключевая проблема. У нас есть люди, которые могут объяснить, что происходит, они объясняют, что происходит. У нас есть Делягин, у нас есть Глазьев, у нас есть Бабаков, который у тебя всё время об этом вслух говорит, ещё кто-то, но они все не входят формально в эту вертикаль финансового управления.
Те, кто входят, те молчат, как коммунисты на допросе. И это меня, на самом деле, сильно волнует, потому что в официальных документах понимание того, что, в общем, ситуация критическая, отсутствует. Вот где-то так.
В реалии экономика вообще живёт своей жизнью. Настолько при том своей. И настолько иногда непонятно, почему и как её начинают шарашить из стороны в сторону, что потом люди изучают диссертацию, объясняя то, что не смогли предвидеть.
Ну, я с тобой не соглашусь, поскольку если мы посмотрим на всю современную экономическую модель, которая длится уже несколько десятилетий, то в ней вот эта внутренняя линия на постепенное нарастание структурных несоответствий началась очень давно. Мы с Олегом Григорьевым первый текст написали в июле 2000 года. Он в «Эксперте» был опубликован.
А первый свой разговор на тему о том, что это до добра не доведёт, я хорошо помню, это было в Брюсселе. Что вообще может довести до добра, если всё закончится страшным судом? О чём и речь. Поэтому о каком добре вообще идёт речь? Видишь, дефолт — это плохо.
Почему? Объясню тебе почему. Потому что, ну вот смотри, если ты посмотришь на наши сетки и сеточки, ты же смотришь, это твоя работа. Я на них не смотрю, я только отдельно.
Но я вижу, да? То нас явно совершенно загоняют во второй Хасавьюрт.
Ведь сеточки вообще нихрена не понимают. Несут чушь. Это им проплачивают, чтобы кто-то вспомнил.
Во-первых, народ уже не помнит, что это такое. Никакого Хасавьюрта не будет. Это вообще чушь полнейшая.
Да нет, об этом даже речи не идёт. Чтобы это говорить, надо вообще ни разу не быть на войне, не понимать, какие настроения там реально в обществе, не понимать ничего про настроения ребят ВПК, а это миллионы. Это вот просто, знаешь, такое типичное интеллигентское бурление говен.
Они вообще не понимают, что реально происходит. Почему я говорю, хорошо, плохо? Категория дефолта, она не эмоциональна. В ней нет оценочного ряда, хорошо или плохо.
Это, к сожалению, часть экономического цикла. То, как он устроен, базирующийся на экономике, строящейся на доверии потребителей, что завтра будет лучше, чем вчера. В этом трагедия.
Или нет трагедии, но дефолты неизбежны. Все экономики какое-то время к ним подходят. Понимаешь, у нас, если мы будем говорить про современную мировую экономику, она на грани коллапса.
Потому что она развивалась в логике, что можно расти со скоростью 10% в год бесконечно. Так не бывает. Просто не бывает.
Но если мы рассмотрим нашу экономику, нашу российскую, то у нас примерно такая же ситуация, которая была в 30-е годы прошлого века. Во всем мире великая депрессия, у нас экономический рост. А мы можем перейти к экономическому росту.
Я напоминаю, что в конце 22-го, начале 23-го года уже была специальная военная операция, уже были санкции, и тем не менее Мишустин перевел ситуацию в экономический рост. Потом эту ситуацию денежные власти задавили. Как сказать, трехходовкой.
Это была личная инициатива, это личный проект Набиуллиной. Личный.
Здесь даже вариантов нет. Значит, в любом случае, мы в любую минуту можем к этой схеме вернуться. Но почему-то мы это не делаем.
Но экономика, к сожалению, как ты хорошо знаешь, не действует по принципу в любую минуту. То есть, к сожалению, система очень инертна. Даже меры, если ты примешь сейчас, потребуется время, чтобы заметить их воздействие.
Ну хорошо, давай для примера. Вот все спрашивают, зачем нужно было усиление рубля относительно доллара. Ответ очевиден совершенно.
Потому что у нас стало слишком много долларов за счет повышения цен на нефть. И по этой причине надо было сделать так, чтобы эти доллары нельзя было конвертировать. То есть, конвертировать в рубли их можно, но чтобы не появились дополнительные рубли, которые можно направить в российскую экономику.
В результате доллар ослабили. Ну и примерно 25% выручки от нефти, которые могли бы прийти на внутренний рынок в качестве инвестиций, не пришли. Просто из-за курса.
Зачем? Это ты спроси. Нет, ну ты просто говоришь, что зачем это делать, понятно. Ты спрашиваешь, а зачем это делать? Почему они это делают? А ты меня спрашиваешь? Ну ты просто начал свою фразу с того, что это очень понятно, зачем это сделано.
Ну как бы это сделано для того, чтобы... Вот я и даю вопрос, зачем? А потому что, насколько я понимаю, стратегическая политика денежных властей не допустит появления внутренних источников развития в Российской Федерации. Я это вот просто вижу и говорю. Ну это статья «Измена Родины».
Так же, как у меня очень простой вопрос. А почему не вести дифференцированную ставку? Почему мы должны обслуживать госдолг за такие безумные деньги? Ты меня спрашиваешь? Правильно, я это спрашиваю всех. У всех плохо со слухом.
Вот. Теоретически, на самом деле, я тебе могу сказать, из-за чего. Потому что они при высокой ставке, банки поддерживают высокую ставку по депозитам.
Они должны платить народу триллион рублей в месяц при нынешней ставке. У банков нету триллиона в месяц. Все эти сверхприбыли, это 2-3-4 триллиона в год.
А триллиона в месяц нету. По этой причине им дают деньги из бюджета. Это, в неком смысле, схема ГКО.
Ну, немножко другая, но в основном все то же самое. Ну, это балкон. Настраиваемый, конечно.
Который рухнет. Он не базируется ни на какой реальной экономике. Я тебе ровно про это и говорил вначале.
Но в результате резко упадет жизненный уровень населения. Конечно, это все не произойдет, потому что начнут балкон тихо сдувать. Но вопрос опять в другом.
Потому что надо же смотреть, а сколько у населения реально лежит, и у какого населения. А вот это тоже хорошо. Это же самый важный момент.
Потому что у 90% населения депозиты не очень большие. О чем я тебе говорю? А вот эти вот 10%, у которого там сотни миллионов, вопрос откуда они взялись. Правильно.
Поэтому, когда ты говоришь о том, что резкое падение, не будет. Потому что 90% населения как раз от этого принципиально не зависят. 90% населения не зависят, но ты пойми, что вот эти 10% это те, кто принимают решения.
Нет. 10% это те, которые думают, что принимают решения. А решение принимают настолько, там, меньше 0,01%.
Реально говоря, я в жизни сталкиваюсь с колоссальным количеством разных идиотских историй.
Мне просто пишут, я вижу, как работает не во всех, но в некоторых регионах ювенальная юстиция у нас. Когда отбирают детей у абсолютно нормальных семей.
Причем иногда это бывает до совершенно страшных историй, когда у бабушки отбирают ребенка, отец которого погиб на СВО. А приемные родители, даже не приемные родители, а опекуны получают из бюджета большие деньги.
А родители реальные не получают. У нас нет поддержки бедных семей. И эта система, вне всякого сомнения, поддерживает.
Я с тобой согласен, но это было 20 лет назад. Сейчас это... Ну, какой у нас вообще объем в стране? Сколько у нас детей изымается по этой схеме в год? Ну, я... Насколько я помню, ну, как бы тысячи точно. Ну, вот надо посмотреть.
То есть ты понимаешь, то, что в размерах страны тысячи, это вообще ни о чем. Это не деньги. Я имею в виду по сравнению с той суммой, которая, вежливо говоря, забирается из бюджета на обслуживание государственного долга и государство должно самому себе.
Это правда. Я на этом плане что-то несопоставимое объемы дела. Поддержка льготной ипотеки означает следующее, что мы одну квартиру даем семье, а еще три квартиры в денежном отношении отдаем банкам. Зачем? Не проще ли купить четыре квартиры? Государство покупает четыре квартиры сразу и отдает эти квартиры... А не проще просто это перевести на казначейство, чтобы это не через банк делать, а напрямую? Как говорится, все равно нужна квартира.
Конечно, но дело не в этом. Но если это государство покупает само, не через банк, и передает людям, обслуживает и через казначейство. Не проще? Не проще все ВПК перевести на расчет по казначейству? Ты о чем говоришь? Я говорю... Там главные банкиры.
Мы последние, как я понимаю, еще, кстати, в ней живем. Мы банкиров обижать не могем. Это не наш метод.
Дальше можно уже много чего вспоминать. Кстати, есть еще одна структура, которая формально иногда государственная, иногда частная, но она издевается над населением феерическим образом. Это называется управляющая компания.
Которые замечательно устраивают фокус. И деньги снимают, в том числе и у пенсионеров, которые по закону снимать нельзя. И, соответственно, цены повышают совершенно беспредельно.
А есть еще замечательные регионы, вроде Новосибирска, где, соответственно, сначала делают договора по строительству школ, потом, соответственно, эти договоры не выполняются, а потом то, что построено, разрушается, потому что изначально были выбраны неправильные проекты. Там сумасшедшие совершенно деньги ушли совершенно в никуда. И что? И это дико бесит всех людей.
Я просто хорошо знаю город Новосибирск, и по этой причине за ним я слежу внимательно. Но я сильно подозреваю, что он такой не один. Наверное.
При том, что понимаем, что сейчас любое изменение ставки на бизнес не повлияет. Если это не будет изменение радикальное, ну скажем так, хотя бы 7-8 процентов.
Если не сделать 7-8 процентов, то снижение ставки на полпроцента ничего не даёт. И по большому счету, вот эта ставка сейчас, вот всё, что они делают, это всего лишь консервирование схемы по изъятию денег из бюджета отдать их тем, кто греет руки на обслуживание государственного долга.
Ну это же чистый схематоз для Следственного комитета, который должен... А кто в этом сомневается? Так и есть. А какая была ситуация в 97-м году, когда вот мы писали свой доклад, такой же был схематоз, только тогда банки были не только российские, но и американские.
Причём тогда было очень смешно, потому что европейские банки не пускали. Типа, ребята, это наша корова, мы её доим. Но все 90-е годы Россия была, ну скажем так, интеллектуально вотчиной американского схематоза.
Ну да, тогда да. Весёлое время живём. Что делать? Что делать, знаю абсолютно точно.
Жёстко и ясно. Что делать? Это как раз не вопрос. Главное, чтобы уже делали.
Михаил Леонидович Казин был у нас в эфире.
